Книга Семь Древ Янтандера, страница 118 – Роман Прокофьев

— Ты… ты ранил его! Во имя Семи Древ! Священный Аран-Саар! — между ними полыхнула раскрытая Скрижаль. — Это… это… — Илиана не находила слов. — Это Древо моего рода! Он светил нам с рождения… Ты прожег его, как Червь! Как ты посмел⁈

— Ваше Древо живо. Его рана зарастет.

— Но ты бы убил его, если бы понадобилось… — прошептала Илиана, и это был не вопрос. — Сперва род, потом печати, теперь Древо… Чем еще заплатит Саар, демон⁈

— Отворяй, — ответил Один из Тысячи. — И узнаешь.

По оплавленным стенам прохода ползли сине-алые прожилки — Аран-Саар ощупывал рану. Хранительница остановилась у иллиумовой скорлупы, глядя на отпечаток кел-ладони со странным выражением: обреченная решимость той, что не хочет идти дальше, но уже не может остановиться.

— Никто из Саар не видел, что там, — сказала она. — Сказано лишь: последняя дверь — кровь от крови. Храни кровь строже, чем Ключ, ибо Ключ можно выковать заново…

Заветы не лгали: здесь дозволением служила кровь — чистая, не смешанная — потому кель-рода и блюли ее, как породу редких сторожевых тварей. Они хранили Ключи и сами были ключом — те, кто все это устроил, должно быть, ухмылялись в своих золотых дворцах.

Пламени Подобный молчал. Все, что следовало сказать, было сказано в чреве Костяной Змеи и под взором Наблюдателя, а повторять — значит просить. Потому он просто стоял и ждал, пока хранительница исполнит то, в чем поклялась своему роду.

Твердь дрогнула. Далекий удар дошел сквозь толщу Кургана, и Древо снова мысленно застонало — но по-другому, горестно и гневно, как воин, который не может помочь гибнущему собрату. Там, наверху, небо убивало небо, и никто не знал, кто выйдет из этой схватки победителем и куда повернет после.

Илиана тоже вздрогнула — и ее ладонь легла в отпечаток. Мгновение ничего не происходило, а затем по тусклому металлу пробежали светящиеся нити, очертив арку, и иллиум беззвучно раскрылся, обнажая вход. Изнутри дохнуло пылью и старым воздухом, которым не дышали сотни циклов, ибо последний раз сюда входили, чтобы затворить Владычицу Путей.

Багровый отблеск игг-света вошел вместе с ними, дотянулся до середины круглого зала и иссяк. Дальше стояла темнота, и в ней мерцала одна-единственная искра. Спустя мгновение осколок Забытого зажег свое пламя, и стало ясно: саркофаг Моргейн — двойник его собственного узилища. В подобные, наверное, заключили всех Братьев. Пустая иллиумовая оковка, в центре — вертикальная плита. Черная, в человеческий рост, из морлоида. Алтарь из кристалла демонов — к таким слуги Небесного Трона приковывали демонов Тысячи.

Моргейн.

От нее не осталось почти ничего.

Вероятно, еще во время мучений, которым сестру подвергли тюремщики, — страшные следы на костях говорили слишком многое тому, кто видел достаточно мертвецов. Скорее всего, ее убивали многократно и очень по-разному, пока это развлечение не наскучило. Части скелета давно должны были рассыпаться, если бы их не удерживали гвозди, которыми стали осколки ее клинка. Покуражившись над небесной пленницей, лишенной Крови, Рун и Атрибутов, победители сломали ее драконье оружие, некогда наводившее страх на Вечность, — и его обломками прибили тело Восходящей к алтарю. Надежнее Живых Цепей — насмешливое напоминание тем, кто бросает вызов Небесному Трону.