Книга Семь Древ Янтандера, страница 23 – Роман Прокофьев

Но его убил не только Раскол, холод и тьма. Пока они шли — а путь от Дороги занял четыре Мерцания, — Пламени Подобный видел следы. Шрамы великой войны, для которой этот город некогда стал полем битвы. Стократно более страшной и долгой, чем постигшая его собственную столицу.

Оплавленные борозды шириной в реку — следы небесных лучей, превративших целые кварталы в стеклянные чаши, а башни на их границах — в оплывшие свечи, оказавшиеся слишком близко к огню. Кратеры размером с земной фригольд, окруженные ворохом парящих обломков. Стены и мосты, рассеченные так ровно, как это могли сделать только Руны. Раны были разные, город умирал долго: кто-то отступал из квартала в квартал, некоторые здания были сложены поверх других, словно жители использовали для защиты кости собственного города, но все равно проиграли.

Караван проходил мимо дверей высотой в сотни шагов и залов, чьи своды терялись в темноте, мимо пустых каналов и сломанных дуг мостов, висящих в пустоте. По ним могли двигаться не только целые армии Кел, но и гигантские корабли, исполинские Существа и рунные механизмы, названия которых давно исчезли.

На одной из площадей сохранился большой барельеф.

Фигуры стояли вокруг сферы, поддерживая ее. Семь фигур, семь лучей. Одна разбитая, безголовая, руны под ней — стерты…

Обочина и Подкова ритуально сплюнули, как было принято делать при виде уцелевших изображений Забытого, осколок Единого же лишь равнодушно смотрел в сторону. Их великий отец был предан и оболган Вечностью, хотя именно он сражался за Единство и Восхождение яростнее остальных. Как и его дети, прозванные тысячей демонов — но знали ли караванщики, кто сейчас сидит в двух шагах от них?

А руины и правда оказались велики.

Так, наверное, мог выглядеть Золотой Город, древнее сердце Единства, спустя тысячи циклов после Раскола. Пламени Подобный не знал наверняка, что это за место — Тысяча родилась уже после, а великих городов Народ Кел построил немало: города-кольца, города-колодцы, города-мосты… Но что-то в геометрии, в самом размахе этих развалин отзывалось в его глубинной памяти. Может, эхо тех, кто был здесь рожден, а потом стал частью его забытого отца?

Осколок Единого не знал.

Обочина ориентировался весьма уверенно — похоже, его отряд не впервые пересекал Лабиринт. Более того, у караванщиков оказалась здесь тайная нычка — караванный сейф, так назывались подобные схроны, обустроенные в особых местах для стоянки, безопасного укрытия и обмена грузами. Место это, расположенное в одном из нижних ярусов уцелевших зданий и тщательно замаскированное снаружи, явно частенько посещалось, но сейчас они были там единственными гостями.

— Стоянка, — сказал Обочина. — Долгая. Тут будем ждать, пока Вешка не найдет дорогу в Янтандер…

— А она здесь есть?

— Всегда, — со странной интонацией сказал Подкова. — Прозрачные Дороги переползают с места на место, но Странник знает их колею. В Руинах всегда есть врата в Семь Курганов. Вешка найдет…

Вешка искала каждый день.

Утром она поднималась на самую высокую из уцелевших башен и выпускала дюжину Очей Искателя. Призрачные Руны расходились во все стороны — они могли преодолевать огромные расстояния, исследуя пространство. Очи искали звездные ореолы и рунное эхо, засекая живое и мертвое, движение и тени, а главное — дрожь тех мест, где возникали Прозрачные Дороги.