Книга Семь Древ Янтандера, страница 88 – Роман Прокофьев

В следующий миг Банши врубились в водоворот призраков сверкающими золотыми волчками. Их боевые конечности горели синевой небесного огня, рассекающего все, а воздух дрожал от драйв-пульсации, и лишь печать, наложенная Амарис на пространство, не давала экзо свободно маневрировать. Тем не менее — мертвые не могли остановить золотых воинов Наблюдателя, а вот сами Банши уничтожали эфирную плоть духов и, несмотря на все усилия Морвейн, запросто разрывали узы, связывающие их с Кувшином. Предки в первые же секунды боя понесли ужасающие потери — однако что им было терять? Духи пришли в Единство, чтобы наконец умереть, а эту битву необходимо было выиграть любой ценой.

Небесный Ястреб избрал цель верно.

Морвейн. Покончить с ней — означало покончить и с тысячью надоедливых призраков, что уже облепили измененный иллиум со всех сторон, пытаясь отыскать малейшую лазейку к живой плоти. Пламени Подобный и сам ударил бы так — потому цель гибельного взгляда Ястреба не стала загадкой. Алый луч вспыхнул, прожигая все на своем пути, и конечной его точкой была Заклинательница, питающая мощью все свое воинство.

Вспыхнул. И прервался на последней трети пути, рассыпавшись снопом голубых искр.

Аспект Пламени Подобного промчался через тэль-ораан, живое пламя сквозь Пламя мертвое, и принял удар хранителя Амарис. Он тут же распался, но сущность Холодного Огня остановила взгляд Ястреба. Осколок Единого тут же воссоздал Аспект — возле себя, на разбитой террасе, где в Остановленном Времени тоже шел бой.

Мир там застыл в сфере шириной пятьдесят шагов.

Золотая Птица замерла в пяди от грани Бастиона. Обломки камня, языки огня, хлопья пепла остановились в воздухе. Капли крови веером висели рядом с телом стража Роан, которому плоскостной клинок только что отсек голову. Замерло серебро Амарис, заходящее над разрушенным причальным выступом.

Шестьдесят ударов сердца — так много и так мало…

Осколок Единого коротким ударом вынес из седла серебряного всадника перед Бастионом. Золотых Птиц — совершенные боевые механизмы из синей стали — убить куда сложнее, чем их наездников. Сразить сильное серебро в кель-доспехах тоже непросто, однако брат сделал для него хорошее оружие — к тому же любой удар, даже не смертельный, отправлял врагов в пустоту, где внизу, в трехстах шагах, ждали острые клыки руин.

Пришла пора расходовать Руны, все, без остатка. Из его Скрижали одна за другой вылетали боевые глифы — Иллиумовая Цепь, Водный Серп, Кинжалы-и-Ветер, поражая застывших в Остановленном Времени противников. Летающую звезду Амарис накрыло гибельное Иссушение, а их золотого предводителя осколок Единого ударил Расплавом Крови. Восходящий имел бы шансы в обычном сражении — сбить вражеский прицел, попробовать исцелиться, применить защитный Предмет, однако сейчас он был абсолютно беззащитен — и спустя несколько мгновений голубой огонь пожрал его изнутри, нашел дорогу наружу и выплеснулся из глаз, ушей и всех щелей его доспеха.

Некоторые Истинные сказали бы, что убивать так врагов — бесчестно, однако на войне не бывает правил. Амарис только что коварно перебили половину стражи других кель-родов и с удовольствием бы прикончили его самого, не дав ни единого шанса. Потому осколок Единого жалел лишь о том, что не сможет убить их всех — даже у него есть предел.