Книга Семь Древ Янтандера, страница 93 – Роман Прокофьев

Небесные Руны летят быстрее.

Анор. Проклятое пламя, некогда уничтожившее его столицу.

Колонна голубого огня встала над золотыми обводами Храма, на мгновение скрыв его полностью. В первый удар сердца не изменилось ничего — врата Вечности стояли незыблемо, однако вместе с приходом низкого и раскатистого гула грани Храма… потекли. Они не плавились, а будто таяли, распадаясь звездной пылью, ибо Храмы, стоящие у Игг-Древ, — лишь сложные Предметы, рунные конструкции, поставленные норнами вокруг настоящих врат.

И сейчас небесная Руна уничтожала этот Предмет — вместе с вратами и тем, кто так до них и не добрался. Времени потребовалось немного — и спустя десять ударов сердца от символа власти Небесного Трона в Круге Янтандер остался лишь черный оплавленный провал в кольце дымящихся, опаленных руин.

Путей для Вечности в этот Круг больше не было.

Впервые со времен войн Тысячи один из Братьев уничтожил золотые врата.

Хранители кель-родов видели все это.

И море мертвецов, заполняющее руины внизу, и костяного титана, и битву в небесах, где демон Тысячи за несколько мгновений перебил элиту рода Амарис.

И столб небесного огня, вспыхнувший на месте Храма так жарко, что сам великий Арандар недовольно отвел ветви. Храма Вечности больше не было, и это означало, что их прежний мир сгорел вместе с ним.

Все оказалось правдой. Морвейн привела в Круг демона Тысячи — в этом Амарис не лгал. Но не лгали и предки: теперь хранители знали, кем был лже-хранитель и что на самом деле скрывается за золотыми вратами Вечности.

Истина не выбирает сторону.

Они стояли у пролома, созданного битвой, и молча смотрели.

Морвейн держала обеими руками Кувшин и беззвучно шевелила губами, считая уцелевших призраков.

Покрытая сажей Илиана кель’Саар медленно сняла с плеча обгоревший обрывок чужого хэлио — серого, со звездой в кулаке, и разжала пальцы, отпуская его за пролом, в дым. Старое лицо Кайра кель’Роан казалось маской мертвеца. А гладколицый хранитель Варрен — целый, без единой отметины (он пересидел всю битву за скорлупой золотого Предмета), выглядел как человек, которого вот-вот стошнит.

И в этой тишине вдруг сама собой ожила туманная карта — над треснувшим черным диском. Она издала сигнальный звук, заставивший хранителей обернуться.

На карте горело скопление зеленых огней — создания Некротики, но главным были не они. Один из лоскутов карты, между корнями призрачного Арандара, тревожно мигал алым, а над ним высвечивался незнакомый глиф.

Не серебряный, не золотой.

Небесная метка.

— Что… это? — вздрогнула Илиана.

Хранитель кель’Роан не отрывал взгляда от карты. Он произнес голосом — тем же, каким читал строфы древних заветов:

— Последний затвор снят.

И добавил:

— Седьмой Курган открыт.

Там, где стоял Храм Вечности, теперь дышал жаром черный провал — воронка с остекленевшими краями, по краю которой тлели синие искры Анор. Они еще не угасли, когда Пламени Подобный опустился туда, окутанный плащом Холодного Солнца. Следовало торопиться, ибо за плечами, в руинах глухо ворочалось море оживших костей. Осколок Единого ощущал его приближение краем сознания — так слышат прибой, стоя спиной к воде.

Лже-хранителю Амарис не хватило двадцати шагов. Небесное пламя безжалостно, и от него не осталось ничего, даже силуэта, а само место гибели выдавали лишь ауры сломанных Предметов, рунных глифов и Звездной Крови. Восхождение не дает пропасть силе побежденного, и победитель пришел забрать свою долю.