Книга Дикая Охота, страница 25 – Роман Прокофьев

Сработало. Не обошлось без резкого, бросившего вперед толчка, но, черт побери, сработало! Винтокрыл сохранил инерцию движения, однако скорость мгновенно снизилась, как будто мы попали в мягкое, тормозящее пуховое облако или двигались под водой. Теперь аппарат планировал, подобно падающему в потоке ветра листочку, быстро, но не настолько, чтобы мы разбились вдребезги. С этим уже можно было работать…

Ощутив противный, ни на что не похожий запах, паленый металл вперемешку с чем-то тошнотворным, я объявил пожарную тревогу и приказал готовиться к аварийной посадке. Фригольдеры, к счастью, держались весьма достойно — только Людмила визжала как сумасшедшая, но ее быстро заткнули, напялив защитную маску.

Видя несущуюся внизу землю, я сосредоточился, вцепившись в механический штурвал. Без работающих двигателей и управления сложенными под брюхом псевдоупорами что-то сделать было крайне сложно, но я мог хотя бы выбрать место, постаравшись не раздолбать «Грифон» о холм или скалы. К счастью, мы уже оказались в пределах Моря Трав, и местность была ровной, как стол, — практически идеальная посадочная. «Медленное Падение», конечно, очень помогло, однако приземление все равно вышло крайне жестким — мы грянули на брюхо и с визгом и хрустом проехались метров двести, вращаясь при этом вокруг своей оси, как бабушкин волчок. Всех бы размазало по салону без страховочных ремней, но я недаром приучал — и приучил — народ к строгому соблюдению техники безопасности. Когда винтокрыл остановился, почти никто уже не орал и не матерился.

— Мягкая… — громко констатировал Грохот. — Командир, что там, на?

— Сбили нас, Толя! Не видишь, что ли? Опускай аппарель вручную, все на выход!

Каким-то чудом винтокрыл сохранял почти горизонтальное положение. Аппарель заклинила, но поддалась после легкой кувалдотерапии. Народ поспешно высыпал наружу, а мы с Фьюри покинули винтокрыл через двери пилотского отсека.

«Грифон», по брюхо зарывшийся в землю, представлял собой ужасное зрелище. Угольно-черный, обугленный корпус источал ядовито-зеленый вонючий дым, остатки внешнего обвеса глодало нефритовое тление. Странно, но жара не чувствовалось. Какую бы природу ни имело это пламя, оно было холодным и выглядело… отвратительно. Как свечение болотных огней. Псевдоупоры — в хлам, нижняя часть корпуса — без комментариев, обшивка тилтвинга повисла клочьями. Роторные пилоны густо дымились. Слава богу, ракетные барабаны были пусты, иначе детонация боеприпасов уже угробила бы нас всех.

— Звезда котенку! — констатировал Грохот общие впечатления. — Что делать будем, командир?

Я взглянул на заснеженную громаду Одинокого Пика, занимавшую добрую часть горизонта. Мы успели преодолеть двадцать-двадцать пять километров, не больше, а это означало, что до тавров — рукой подать. Не заметить падение сбитого винтокрыла невозможно, значит, очень скоро они будут здесь. И на своих двоих мы от них при всем желании не убежим.

— Занять оборону! — приказал я. — Приготовиться к отражению атаки! Инь, плазма, Толя, готовь тяжелое, без него не обойдемся!

— Есть готовить тяжелое, на!

Я нашел взглядом Эйрика. Рыжебородый великан, кажется, пришел в себя — он встряхнулся, освобождаясь от поддерживающих его родичей, и повернулся ко мне.