Книга Пламени Подобный, страница 31 – Роман Прокофьев

— И мы повергнем ее, — с безграничной уверенностью сказал Белый Дьявол. — Но до поры лучше держать языки в клетке, Восходящая.

— Да, мой господин.

— Твоя служба на сегодня закончена.

Он открыл Скрижаль, готовясь отпустить ее, однако Морвейн неожиданно произнесла:

— Подожди, мой господин! У меня еще целый час, не отзывай меня!

В ее голосе он уловил нотки волнения.

— Почему? — спросил он.

— Я ведь только получила назад свое тело, — улыбнулась она. — Живое, красивое, настоящее тело. И после стольких циклов в облике… Мой господин, позволь мне немного побыть здесь, с тобой. Я хочу подольше чувствовать жизнь…

Он смотрел на нее, она на него.

А потом Морвейн чуть двинула руками, распахивая и спуская с плеч черную мантию. Под ней ничего не было. Легко переступая через сброшенную одежду, она снова улыбнулась, тряхнув головой так, что черные волны волос упали на обнаженные, покрытые рунной татуировкой плечи.

— Эта мантия напоминает мне о Вечности. Она мне больше… не подходит. Может быть, господин подарит мне новую одежду?

— Может быть, — медленно произнес он. — Но не сейчас.

Его пальцы коснулись ее лица, пробежали по нему — от заостренной раковины ушка по линии скулы к изящному подбородку. Затем скользнули по длинной шее, ключицам и упругой высокой груди — к плоскому животу, где обвели пупочную впадину, заполненную мерцающим зеленым камнем. Морвейн вздохнула и чуть вздрогнула, прикрывая глаза, когда пальцы скользнули по изгибу талии и гладкой коже бедра, украшенного рунной вязью. Красивая полукровка. Он ощутил ее возбуждение и понял, что его тело тоже с невероятной, яростной силой откликается на этот зов.

— У тебя красивое тело.

— Мой господин хочет его? — не дожидаясь ответа, она тоже прикоснулась к нему, и податливая дрожь подсказала, что Морвейн тоже сгорает от страсти, хоть и всеми силами старается этого не показать.

Ну что ж, пусть будет так. Сигурд осудил бы его, но Белый Дьявол знал, что любовь — могучее оружие, и лучше будет, если они с Морвейн скрепят союз именно таким способом. Ей это сейчас нужно, да и ему — тоже. Нет ничего хуже отвергнутой женщины, а Заклинательница будет предана ему душой и телом, если между ними загорится пламя страсти. Это может привести и к плохому — но только не сейчас.

Морвейн была деликатна, можно сказать — осторожна, словно пробуя новое, незнакомое блюдо, а он, наоборот, напорист и немного грубоват. И все же, разделяя с ней удовольствие, Восходящий по некоторым деталям понял, что кель’Талас весьма искушена в любовном искусстве — просто отвыкла от мужчин. Но он умел растапливать лед, и наслаждение было взаимным, она превратилась в обычную женщину, жарко шепчущую что-то бессвязное и царапающую его спину.

Когда все кончилось, Морвейн прошептала:

— Благодарю… мой господин. Я вновь… ощутила себя живой.

— А я благодарю тебя, — откликнулся он.

— Телам полезно… иногда давать волю.

— Как давно у тебя не было мужчины? — спросил он.

— Моему господину лучше не знать.

Она встала, потому что ее время уже было на исходе. Подобрала мантию и вопросительно посмотрела на него.

— Я подарю тебе новую одежду, — сказал он. — В следующий раз.

— Кель’Талас носят синее с серебром, и этот цвет мне к лицу, — улыбнулась Заклинательница. — Я буду очень ждать вызова, мой господин.