Книга Академия, страница 102 – Алексей Свадковский

Его мысли понимал и разделял Великий Князь. Раздраженно нахмурившись, он отвернулся к окну.

— Никто не знает, почему Наблюдатель решил действовать. Но когда начался штурм кораблей, пробудившийся Архонт связался с ним, пытаясь остановить атаку и понять ее причины. Наблюдатель сообщил, что действует так потому, что хочет еще когда-нибудь увидеть своего друга и своими действиями защищает его жизнь. Это сообщение Архонт успел передать через спасательный маяк за несколько секунд до гибели.

— Какой еще друг? — непонимающе спросил Котлов. — Какое дело этой твари вообще до нашего мира?

— Я не знаю, — ответил князь, пожав плечами. — Ни я, ни партнеры так и не смогли ничего понять. И очень дорого бы заплатили за прояснение ситуации.

— Хотел бы я пообщаться с этим другом, — проскрежетал Котлов, откинувшись назад.

— Я бы тоже не отказался, — шепнул князь.

Из его рукава высунулся зеленый жгут и, подхватив чашку с кофе, поднес к губам хозяина. Отхлебнув, он на несколько секунд замолчал, прежде чем заговорить:

— У нас впереди много работы. Так что немедленно давай отбой нашим людям, а потом возвращайся назад. Сегодня вечером необходимо провести совещание по поводу дальнейших действий. Из посольства прибудет сам сэр Роджерс.

— Я понял, — кивнул Котлов, поднимаясь. — Я на телеграф.

— Ступай, — махнул рукой князь, провожая его взглядом.

Глава 20

Посол — высокий, напомаженный брюнет, от которого несло дорогим одеколоном, — встретил меня в холле посольства, небольшого каменного особняка. Потом что-то нес про долг, любовь к родине, я невпопад кивал, не слушая, что он говорит. Устал, надоели они мне все. Хочу тишины и покоя. Даже немного начал скучать по бесконечной ночи и тишине Каменогорья. Наконец мне поаплодировали, похвалили, похлопали по плечу, пожали руку. И я, сославшись на усталость, смог отпроситься на отдых, куда меня милостиво отпустили.

Едва добравшись до кровати, сбросив чужую одежду и приняв душ, я упал на кровать и заснул, едва прикрыв глаза.

Утро началось с аромата еды, словно разведчик, просочившегося под дверью. Он незаметно коснулся носа, наполнив рот слюной, и поманил за собой. И кто я такой, чтобы противиться ему? Накинув костюм, оставленный любезно кем-то на стуле, надев шлепанцы на босу ногу и открыв дверь, я шумно потянул воздух и почти сразу определил источник запаха. Затем, последовав за ним, попал на кухню. А там, шкворча на сковороде, подрумянивался блин, а на столе в глубокой тарелке высилась, исходя паром, еще дюжина. Рядом стояла сметана — настоящая, а не та дрянь, что жрут немцы. В соседней плошке было варенье, мое любимое, малиновое.

— Проснулись уже? — высокая дородная женщина всплеснула руками, увидев меня. — Садитесь скорее, кушайте! Я слышала, как вы там голодали и страдали. Вот, решила порадовать.

Меня долго уговаривать не надо. Буквально нырнув за стол, я подтянул к себе миску и буквально заглотил первый блин, словно удав кролика, даже не распробовав его вкус. Затем еще и еще. Господи! Как же хорошо! Только ради этого стоило вытерпеть все мои мытарства — чтобы вот так жрать блины, наслаждаясь вкусом. Как же порой мало надо для счастья. И почему мы учимся ценить такие простые и важные вещи, как хорошая еда, лишь потеряв возможность ее есть?