Книга Академия, страница 49 – Алексей Свадковский

Несмотря на боль в ноге, стало немного легче. Все-таки не «кафтанов» добрался до меня.

— Какое еще золото Колымы? — в ответ спросил я.

— Ну зачем ты так? — качнул головой бородач. — Я же по-хорошему. А сейчас опять палец придется резать.

Он снова начал наклоняться, а я от страха заорал:

— Да что б тебя черти драли! Про какое такое золото ты спрашиваешь? Награда за его голову да вещи, что мне охрана поезда передала? Я не понимаю, чего ты хочешь.

Здоровяк на миг задержался, а затем уточнил, посмотрев на рыжего:

— Кузьма, проясни молодому человеку, что именно мы хотим узнать.

— Где деньги Колымы⁈ — заревел тот, ударив меня по лицу. — Тот поезд был нашим последним делом. Колыма готовился на рывок, хотел со всем уйти. Собирался перебраться в Штаты, подальше от тварей и полицейских шпиков. Собирал деньги. Я знаю, что они у него были. С владивостокского поезда мы тогда взяли восемьдесят тысяч, почти треть ушла ему. Еще шестьдесят взяли золотом во время ограбления приисков. А до этого были банки, еще составы. Колыма всегда брал себе самую большую долю, а также деньги погибших, якобы на помощь их семьям. Тысяч пятьдесят, если не больше, к этому времени собрано должно было быть. Я узнал у охраны поезда: все его вещи отдали тебе. Отдай деньги, щенок! У меня на них прав больше, чем у тебя! Это я под пулями рисковал, это меня жандармы ищут! А ты, щенок, все себе захапать захотел?

— У меня этих денег нет, — ответил я, качнув головой. — Не было среди вещей, что мне отдали, никакого золота. Часы золотые были, кинжал, перстень с камушком, маузер да прочее тряпье. Вещи у меня, а барахло — тулуп с валенками и прочее — я сменял у охраны состава на карабин. Может, они были там? Я не знаю. Но золота никакого не было, даже бумажника не нашлось. Если хотите, я могу это отдать, как и деньги за его голову. Но никаких пятидесяти тысяч у меня точно нет, можете меня хоть на куски строгать. Может, Колыма их где-то в другом месте хранил, в тайнике каком-то, или у надежного человека держал, чтобы потом забрать.

— Нет, врешь ты все! — Кузьма яростно замотал головой. — Они у него при себе всегда были. Он никому не доверял и сам всегда похвалялся, что свое при себе всегда носит. А с его жизнью «ты сегодня здесь, завтра на Енисее, а послезавтра на Лене пароходы грабишь» — не тот он был человек, чтобы что-то где-то прятать. А потом — неизвестно, как и когда ты сможешь это забрать.

Магомед внимательно прислушивался к нашему разговору, не вмешиваясь. Лишь только громко гаркнул:

— Вон! — и откуда-то из тени вынырнула хромая осунувшаяся женщина, затравленно посмотрела на него. — Прибери здесь все, — он ткнул на кровь на полу, продолжавшую литься из раны.

Та исчезла, чтобы через миг заелозить грязной тряпкой по полу, замывая кровь.

Я на миг замолчал, собираясь с мыслями. Сейчас нужно сосредоточиться, забыв о боли и крови. Сейчас решалась сама моя жизнь: как я смогу вывернуть эту ситуацию.

— Послушай, — я обратился к рыжему, сидевшему напротив меня. — Ты же технарь, умный человек. Считать должен уметь. Ты хоть представляешь, сколько это в золоте? Пятьдесят тысяч — это больше двух пудов. Ты же сам видел Колыму. Да ты хоть представляешь, каково это — на себе таскать такую тяжесть? Да и не заметить я бы ее не смог, как и солдаты из охраны. Может, они прибрали деньги себе? Стали бы они всем встречным-поперечным рассказывать об этом? Сейчас выждут время и разбегутся кто куда по разным местам. Да если бы я такие деньги получил, да на хрена мне нужна была эта учеба? Сейчас бы тоже искал, как в Штаты уплыть, а не учиться на пилота меха, готовясь с тварями из пробоев рубиться не на жизнь, а на смерть. Мне-то это зачем, когда такой куш в руках?