Книга Академия, страница 91 – Алексей Свадковский

Опустив стволы орудий, я отстранился от прицела. Щелчок предохранителя на орудии, рычаг — откинул броневую маску, затем распахнулся купол кабины. Кислота — а это была она, а не яд — выкипев, покрыла черной копотью мой мех. Ядоплюй уже в километрах восьми и продолжает удаляться.

Жрать охота — живот настойчиво напомнил о себе, потребовав съестного. И я с надеждой посмотрел в сторону городка, который защищал. Там уже на улицу выползла пара зевак, настороженно оглядываясь по сторонам, явно пытаясь понять, что происходит. Ну что ж, пора проводить первый контакт и заодно понять, куда меня занесло.

«Носорог» взревел и неспешно двинулся вперед, сминая посадки картофеля и оставляя за собой глубокие вмятины на поле.

«Носорога» я оставил на окраине городка — тяжелый неповоротливый мех разломает своим весом всю брусчатку на улице, да и так попутно еще чего могу сломать, что не успели разнести твари. С высоты меха я уже успел разглядеть небольшую вывеску в виде пивной кружки и перевернутые столики на террасе, откуда, видимо, в панике убегали люди. Значит, нам сюда: там, где есть пиво, найдется и что-нибудь к нему.

Мех замер. Я осторожно спускаюсь вниз, предварительно обмотав руки кусками ветоши — кто знает, что там, в этой кислоте, обдавшей мою машину.

Оказавшись на земле, я осторожно пошел вперед к приоткрытой двери бара. Приоткрыв ее, я вначале никого не увидел. Лишь сделав пару шагов вперед, я заметил, как из-за барной стойки выглянула седая голова, настороженно посмотревшая на меня.

— Эй, уважаемый! — крикнул я, взмахнув рукой. — Мне бы чего поесть, да и выпить я бы не отказался.

— Wer bist du? Was willst du? — донеслось мне в ответ.

Ничего не понятно. Это не русский и явно не английский, который я хоть немного знал. Ну ничего — общепринятый язык жестов мне в помощь. Раскрыв рот, я показал, как ем, затем подхватил кружку со стола и, сделав из нее глоток, показал, что хотел бы еще. Хозяин подозрительно посмотрел на меня, подошел ближе, боязливо дотронулся до меня, затем ткнул в сторону стоящего шагах в двадцати меха и снова ткнул пальцем в меня.

— Да, это мой, — кивнул я, подтверждая. — На помощь вам прибыл, пока вас твари не сожрали. Вон моя работа, — и я ткнул в лежащую вдалеке тушу крокодила, пальцами обозначив, кто это сделал: пиу-пиу — бум — все, хана. — Отец дай уже чего пожрать, пока я сам не приступил к реквизициям

Седой старик, заулыбавшись, подскочил ко мне, крепко обнял, а затем заорал что-то в сторону дверей за своей спиной, откуда, как тараканы из-под печки, выплеснулись люди. Посыпались вопросы, которых я не понимал. Старик настойчиво тыкал в мой мех, потом в меня, а следом в сторону дохлого крокодила. Вокруг слышались вопли восторга. Я вновь настойчиво повторил свою просьбу — что хочу жрать и пить. В этот раз меня услышали.

Кто-то сунул мне в руки бокал с пивом, который я одним глотком осушил наполовину. Затем мне сунули круг колбасы, в которую я с наслаждением впился — аж слезы из глаз брызнули. Как же это вкусно! Мои зубы смолотили ее буквально за пару минут. Но к этому времени мой стол уже был завален едой и питьем.

Немцы — а это были они — о чем-то восторженно верещали, хлопали меня беспрерывно и бешеным потоком тащили к столику, за которым я оказался, съестное: сосиски, сардельки, колбаски, тушеная капуста, сыр, а рядом — шкворчащая яичница. Хозяйка, расталкивая всех, выставила передо мной свиную рульку. Я ел, пил, отводя душу за все свои мытарства. В голове шумело.