Книга Стальной рыцарь, страница 107 – Алексей Свадковский

Я согласно кивнул, ничего не говоря.

Прапорщик довольно хмыкнул себе в усы и продолжил:

— Платить мне будешь десять рублей в месяц. Если что-то дополнительное будет нужно — это за отдельную плату. Постельное белье я тебе сейчас принесу. Ежели будешь готовить, — он кивнул на бумажный пакет с продуктами, что я принес с собой из города, — могу дать грелку. Я в нее как раз поставил свежий тепловой камень. Кастрюля и сковородка здесь есть, — он показал рукой в сторону шкафа для посуды. — Кажется, все.

Он направился к дверям, чтобы на секунду замереть, словно что-то внезапно вспомнив, и обернуться, посмотрев на меня.

— Тебе, кстати, форма нужна? Новая, ни разу не надеванная. Как раз твой размер.

— Так нам же должны выдать? — растерянно ответил я.

— Ой, да что там вам выдадут! — презрительно махнул рукой прапорщик. — Тряпье одно. Через месяц на локтях протрете до дыр. Ни вида, ни цвета — не ткань, а одно говно, сквозь нее на просвет книги читать можно. Сейчас экономят на всем, это раньше мы жили, а сейчас… — он безнадежно махнул рукой. — Аристократы ее все равно себе шьют на заказ, а этим, — он махнул в сторону закрытых дверей, — и так сойдет. Нет у них права жаловаться хоть на что-то. Так что, будешь брать? Форма — первый сорт, специально для князя Оболенского шили. Да он ее так и забрать не успел — в Московскую академию перевели. Так и пылится у меня годков пять. Он как раз фигурой на тебя похож, но если что — в городе тебе подгонят.

Тяжело вздохнув, я спросил:

— Почем?

* * *

Сало шкворчит на сковородке. Чуть подкрутив колесо, усилив давление на тепловой камень, я усилил жар. Их тоннами везут из Каменогорья, когда находят туда пробой. Крохотный черный камень размером с мой ноготь, похожий на уголь, под давлением выпускает тепло. На небольшой сковородке, найденной в шкафу, я готовлю свой поздний ужин. Сначала подождать, пока подрумянится сало, перевернуть, добавить лучка, а в самом конце разбить несколько яиц. А потом можно и чайник поставить. Заварку я купил, а к ней у меня есть еще колотый сахар и несколько ватрушек.

Негромкий стук в дверь заставил меня отвлечься от праздных мыслей и направиться к двери — видимо, комендант что-то забыл мне еще сообщить. Открыв, я с удивлением увидел на пороге невысокого смуглого парня, которого утром заводили в ворота под конвоем.

Угрюмо посмотрев на меня, он негромко заговорил:

— Послушай, друг, ты тут такие запахи развел, что никаких сил держаться уже нету. Или проветри, или угости. Двое суток в пути, за все время только раз покормили. Здесь, думал, хоть еды дадут — да где там, документы у них еще не готовы. Только завтра на довольствие поставят, а я уже так жрать хочу, что хоть подошву у сапог обгладывай.

— Ну заходи, — я посторонился, пропуская невысокого юношу к себе. — Гостем будешь.

Я уже хотел закрыть дверь, когда еще одна дверь в коридоре приоткрылась и оттуда показалась девичья головка:

— Мальчики, а можно и я к вам? Я тоже есть хочу.

На это я приглашающе махнул рукой, тяжело вздохнув: «Гость в дом — радость в дом», так, кажется, говорят.

Поставив на плитку вторую порцию зажарки, я разложил уже готовое в тарелки перед гостями, сунув в руки каждому по вилке и куску черного хлеба. И, глядя, как они набросились на еду, я понял, что они явно не шутили про кормежку в пути, — они буквально сметали незамысловатую еду. Сам пока яблоко погрызу.