Книга Стальной рыцарь, страница 44 – Алексей Свадковский

Быко-олени бились, взрыхляя землю ударами копыт и громко ревя. Они пытались бороться, но невидимая сила опрокидывала их на землю, таща к замершей в центре круга змее-черепахе, интенсивность разрядов росла, ярко-алые молнии метались между шипов. Уже десятки животных бились возле твари, и та, продолжая выпускать разряды, принялась их неспешно пожирать. Пасть-клюв приоткрылась, показав ряд небольших зубов, и затем голова, быстро выдвинувшись вперед метра на три, откусила ногу брыкающегося на земле быко-оленя. Кровь во все стороны, рев несчастного животного. И моя молчаливая ярость в кабине Рубаки. Какой удобный момент, мне бы стрельца или даже мушкетера, да хоть что-нибудь с дистанционной атакой, а не моя ходячая древность, только и способная перетаскивать грузы. Я бы не промазал, в стрелковом клубе я входил в пятерку лучших, один выстрел, и эта тварь уже сама дергалась бы на земле. Но увы, дротики из пневмобраслета до твари просто не долетят, и все, что мне оставалась, это молча наблюдать, надеясь, что она не заметит меня. А та продолжала поедать быко-оленей, одновременно генерируя поле, удерживавшее их.

А ведь это весьма энергозатратно, прикинул невольно я, глядя как тварь меланхолично дожевывает прижатого к земле зверя, одновременно пытаясь понять, с чем именно мне довелось столкнуться, и не припоминая ничего подобного. Похожа на шаровика, но те даже близко не обладали способностью притягивать к себе предметы. А этот прыжок в центр стада — тварь метров тридцать пролетела, если не больше, да и скорость шаровики могли развивать километров десять-двенадцать, а эта катилась по степи со скоростью хорошего рысака. Главное, чтоб не заметила меня. Ноги Рубаки осторожно согнулись, опуская кабину пилота чуть ниже. Жаль, что забор невысок, и спрятать массивную фигуру меха за ним нет возможности, но и двигаться я опасался, боясь привлечь внимание твари. А та, закончив пожирать добычу и широко зевнув, скрылась в глубине панциря. Затем ноги втянулись назад, пластины, изогнувшись, полностью закрыли отверстия, придавая панцирю форму шара. И тот замер, закачавшись посреди вытоптанной поляны, заляпанной кровью. Кажется, тварь заметить меня не смогла. В принципе, расстояние достаточно большое, излучение силы от нас с Рубакой в режиме ожидания почти нет, и если специально не искать, можно и не заметить. Тварь, судя по всему, наелась, да и применение способностей должно было отнять у нее немало сил, и теперь я очень надеялся, что она заснет, давая мне шанс отсюда убраться. Нужно только подождать, чтоб заснула покрепче.

Я мельком глянул на часы, отмеряющие мое пребывание здесь. Время еще есть, пусть и немного, мне нужно еще до Острожска добраться и там пристроить свои находки. Слава богу, что делиться не надо ни с кем, и товар у меня такой, что не нужно ждать по полгода, пока найдется покупатель. Золото к Моисею Соломоновичу, как и прочие безделушки, найденные мною в храме. Живу, само дерево и корни, к Лифэю, китайскому контрабандисту, занимавшемуся скупкой ингредиентов и органов монстров. Тот, в отличие от госконторы, платил сразу и серебром, а не терявшими все больше вес бумажными ассигнациями, которыми рассчитывались в госконторе. А дальше буду смотреть, сколько выйдет. Если не хватит, может, придется отпилить кусочек от жезла жрицы. Время идет, часы отмеряют полчаса, которые я отвел, чтоб тварь покрепче заснула. Разбитый шлем валяется возле ног, неудивительно, что муры подумали, что меня убили: на шлеме глубокая вмятина, часть забрала разбита, и матовое стекло выпало наружу, а оставшаяся часть покрыта трещинами. Рассеченный лоб я быстро намазал мазью из аптечки, та нещадно щипала и стянула кожу, но кровь остановила, заодно и обеззаразив рану.