Книга Стальной рыцарь, страница 67 – Алексей Свадковский

Купец молчал, внимательно слушая, что я говорю.

— Мы можем закрыть этот вопрос здесь и сейчас, или дальше множить нашу вражду.

Кафтанов так ничего и не ответил, развернувшись, молча пошел вон.

* * *

— Эх, зря ты с ним так, — подпоручик Огурцов, словно веселый щенок, крутился рядом, при этом активно размахивая руками. Энергия буквально клокотала в нем, требуя выхода и действий. — Нужно было раздавить этого купчину! Он кем себя возомнил?

— А потом что? — спокойно пожал плечами я. — Всю жизнь с его родом воевать? У него трое сыновей, две дочки, иной родни — до хрена. Думаешь, они мне убийство отца бы простили? А у меня за спиной кто? — продолжил спрашивать я, сам зная ответ. — Ну вот. Мне это надо? Жить с оглядкой, все время ожидая, когда и с какой стороны прилетит? Извинения получены, честь сохранена. А что до остального… Саш, ну, ты ж офицер, а не дитя, сам понимать все должен.

Огурцов ничего не ответил, понуро пожав плечами. Он был старше меня на год, но по уму ему бы годочков еще пять в школе посидеть.

— Ладно, Вань, я понимаю, прости. Просто с детства таких терпеть не могу. К нам в детском доме такие часто приезжали — всякие благодетели, дадут кулек конфет, а ты им руки целовать должен и благодарить так, как будто они жизнь тебе подарили, а не засахаренные леденцы.

Затем, вспомнив, подпоручик быстро произнес:

— Вань, там к тебе пришли, ждут возле караулки. Я тебе не стал говорить перед дуэлью, чтобы не сбить настрой. Пошли.

Я, кивнув, последовал за ним, думая, кого там еще судьба принесла.

А меня и правда ждали возле шлагбаума. Под бдительным присмотром часового с ноги на ногу переминалась Лукерья, сжимая корзинку, а рядом с ней, дуя на руки, стоял ее отец, чье лицо почти не видно из-под скособоченного треуха.

— Ваня! — Девчонка вскинулась, едва увидела меня, и чуть не рванула вперед, несмотря на стоящий караул, и лишь отцовская рука остановила, сдержав за плечо.

— Никодим Иванович, — кивнув, я поприветствовал отца Лукерьи — невысокого, сгорбленного мужичка с осунувшимся лицом и уставшими глазами.

— Ты с ней был? — без лишних прелюдий он сразу огорошил меня вопросом в лоб.

— Был, — спокойно ответил я, не отводя глаз. В принципе, все это было ожидаемо, и к этому я был готов.

— Стало быть, не соврала, — почесав себе подбородок, констатировал Никодим. Затем, посмотрев на меня, деловито уточнил: — Бумагу дашь? Что ежели дитя пойдет, то твое, стало быть, будет?

— Только при наличии дара, — чуть подумав, ответил я. — Сила электро должна быть подтверждена. Тогда и имя, и фамилию носить мою сможет.

— Справедливо, — кивнул Никодим и, задумавшись о чем-то своем, на время замолчал.

Пользуясь заминкой, быстро затараторила Лукерья:

— А я тебя все ждала, молилась, боялась! Домой к тебе заходила несколько раз. А тебя все нет, а потом люди подсказали, что видели тебя в китайской слободе вместе с артельным вашим, высоким таким. Я к нему, а он мне и подсказал, что ты уже вернулся. А чего домой не идешь?

— Не могу я, Луш, — подойдя поближе, я приобнял ее за плечи, заглянув в глаза. — У меня конфликт с Кафтановым вышел. Он большой человек в городе, обиды не простит. Дома я один как перст — нельзя мне сейчас туда возвращаться. Шапошников разрешил мне пожить пока при гарнизоне, до отбытия на учебу. Понимая всю щекотливость ситуации, выделил комнату в гостевом доме, где останавливались гражданские специалисты, родственники и жены офицеров, когда приезжали сюда. Телеграмма на станцию будет сегодня отбита, дня через три прибудет грузовая платформа для Рубаки, а вместе с ней отбуду и я. Билет мне выпишут уже по прибытии. Прием в пилотную школу начнется недели через две, как раз времени хватит осмотреться на месте и обжиться.