Книга Стальной рыцарь, страница 72 – Алексей Свадковский

С этим что-то надо делать. На дорогу мне хватит денег, вырученных за дом, плюс остались ассигнации, взятые с Клеща. Теперь их законно можно пускать в ход — никто не спросит, откуда они взялись. А вас, мои хорошие, нужно пристроить. И я даже знаю кому.

Медведь дожидался меня возле караулки, как мы и договаривались с утра. И едва увидев меня, вылетел из саней, подбежал ко мне:

— Вань! Сегодня ночью твой дом и ангар сожгли.

«Привет от Петра Ефимовича», — понял я. Вот только он самую малость опоздал, видимо, не думал, что я так быстро это дело успею провернуть. Ночи дожидался, чтоб красного петуха пустить, видимо, хотел хоть в спину да плюнуть. Ну да пусть теперь разбирается с тем, кто его у меня купил. Колесников тоже не последний человек в городе.

Сани неспешно тронулись вперед, унося меня по делам.

* * *

Спустя полчаса:

— Соломон Маркович, и наше вам здрасьте! — поклонился я с порога.

Тетя Рима, едва увидев меня, сразу умчалась на кухню. В прошлый раз, пока я продавал украшения, я здорово подмёл еду которой меня угощали. Женщина подкладывала то форшмак, то запечённую рыбу, и все что я съедал она провожала таким умиленным взглядом. Кажется, своим аппетитом я полностью завоевал ее сердце.

— Не ожидал, Вань, — Соломон Маркович удивленно поправил очки. — Если ты по поводу тех вещей, что у меня оставил, я же говорил: нужно время, чтобы их пристроить.

— Я понимаю, — махнул я рукой. — Но я не о том. Так уж вышло, что у меня на руках скопилась определенная сумма, которую я бы не хотел брать с собой в дорогу. И нужно их на время пристроить так, чтобы потом ни у кого не возникло вопросов, откуда я их взял.

— Так иди в банк, Ваня, — старик-ювелир поправил очки, выразительно глянув на меня, словно не понимая, что я хочу.

— Я знаю, что вы работаете с Хавалой, — спокойно сказал я. — А также берете и даете деньги в рост. Я хотел бы вас попросить в последний раз мне помочь: принять деньги и пустить их в дело. Чтобы никто, кроме меня и вас, про это не знал.

Соломон Маркович задумчиво посмотрел на меня:

— Мне пару раз приходилось иметь дело с твоим отцом. Получать и отправлять переводы. Но ты же знаешь, что это не совсем законно?

— Как и многое из того, что вообще происходит под солнцем, — согласился я. — И драгоценности я должен был сдать в закупочную контору, и налоги с них заплатить, а потом две недели ждать результата оценки. Вот только мы по земле ходим, а не живем на небесах. Где мы, а где законы?

Мои слова убедили старика-ювелира, и тот, выразительно посмотрев на меня, качнул головой:

— Эх, ну и времена пошли… То ли грустить, то ли радоваться тому, как быстро взрослеют дети. Ладно, показывай, что у тебя там.

Открыв саквояж, я начал торопливо извлекать сложенное там. И по мере того как росла кучка золота, все выше взлетали брови старика-ювелира. Золотые червонцы, монетные слитки, рублевики, взятые у Клеща, изрядно заняли места на столе.

— Откуда у тебя все это, Вань? — прошептал Соломон Маркович, глядя на лежащее перед ним богатство. — Ты что, ограбил банк? Хотя откуда там столько… Пробой? Но там иное, а не наши червончики, — он непонимающе посмотрел на меня, затем уточнил: — Я не работаю с деньгами на крови. У меня есть свои принципы.

— На них нет крови, — затем, вспомнив о серебре Клеща, добавил: — Почти. Это честные деньги. Часть получена в Китайской слободе, — я указал на золотые пластины. — А это от Петра Ефимовича. Очень он не захотел ратоборствовать со мной на ристалище, проверяя, кто лучше клинком владеет. Вот и вернул назад выплаченные в счет долга деньги, да еще добавив от себя. — Я указал на пластины. — Ну а это уже ваше, — я указал на червонцы, лежащие с краю. — А серебро наше с отцом: старый друг долг отдал, узнав о нужде. Все легко проверить. Но никаких преступлений за этим нет. И светить этими деньгами в банке мне не с руки, сами понимаете. Да и в дороге всякое может быть.