Книга Стальной рыцарь, страница 74 – Алексей Свадковский

— А как же ты? — спросил я, наконец поняв, насколько все серьезно и как сейчас Василий рискует, помогая мне.

— А я тоже уезжаю, — весело улыбнулся Медведь, тронув сани. — Сегодня вечером сначала к родне жены в деревню, там перекантуюсь до весны, а потом в Красногорск. Там, говорят, ватага собирается: опытных поисковиков ищут, хотят гнезда тварей вдоль железки пощипать — совсем достали на составы нападать. Платят хорошо, опыт у меня есть, так что прорвемся. Да и не я на пятки Кафтанову наступал и мордой его по говну елозил, заставив его еще и извиняться за это. Здесь, по месту, да, могут быть проблемы, а так… — он махнул рукой. — Невелика я птица, чтоб охоту за мной устраивать.

И так грустно и погано стало на душе.

Железнодорожный вокзал

Я осторожно завожу Рубаку по пандусу на платформу. Наконец замерев на середине ее, я осторожно опустил его на колени и выпрыгнул из кабины сам. Открыв рюкзак на спине, я достал монстробой и патронташ с оптической трубкой — пригодятся в дороге. Гранаты и взрывчатку я, пожалуй, оставлю внутри, только из гранат детонаторы выкручу на всякий случай.

Так, ну тут все.

Железнодорожные рабочие, накрыв Рубаку тентом, сноровисто охватывали его металлическими тросами, фиксируя и пропуская их через специальные крепления по краям платформы.

— Готово.

Теперь в кассу. Там протянул воинское предписание на получение билета. Кассир заглянул в него, затем, посмотрев на монстробой за моей спиной, уточнил:

— В обороне поезда в случае нападения принимать участие будете?

— Разумеется, — кивнул я. — Я же в нем еду.

— Это другое, — не согласился кассир. — Одно дело по нужде, другое — по собственной воле да со своим оружием. Пользоваться умеете? — он скосил глаза на монстробой.

— Конечно, — кивнул я и достал стрелковый билет. — Два года стрелковой подготовки.

— Тогда ладно, — увидев билет, кассир снова посмотрел на книгу перед собой. — В таком случае вам положена скидка. Но у вас билет казенный, по фиксированной цене. Но с другой стороны, если вы доплатите десять рублей, то можете ехать первым классом. Там и питание получше, да и условия покомфортней: отдельное купе, свежее постельное белье и прочие удобства.

— Идет, — я быстро полез в бумажник и выудил нужную купюру. Протянул ее кассиру.

Через пять минут кассир, закончив заполнять билет, протянул его мне вместе с небольшим жетоном, на котором были изображены два скрещенных ружья и поезд под ними.

— Закрепите, пожалуйста, на одежде и носите все время на виду, чтобы проводники знали, что могут в случае нужды обратиться к вам за помощью.

Ну вот и все. Я стоял на перроне, смотря на суетящуюся вокруг толпу. Минут через десять тронется поезд. Меня никто не провожал. Да никто и не должен: через Медведя я передал записку Лукерье, чтобы не вздумала приходить. Лучше ей рядом со мной не появляться — мало ли кто увидит. В отличие от Медведя, ей в этом городе жить.

Странно как-то, одновременно и радостно, и грустно. Я часто представлял себе тот момент, когда наконец покину наш заснеженный городок и отправлюсь в тот большой мир, о котором знал лишь со страниц книг и газетных статей. А с другой стороны — ведь это была, по сути, вся моя жизнь. И хорошая, и плохая, но все же моя. И теперь я прощался с ней навсегда. Себе-то я лукавить не буду: вряд ли я когда-либо сюда еще вернусь. Хотя хотелось бы… Лет через двадцать, увешанным орденами героем, вернуться сюда на боевом Стрельце и постучать в окно Кафтанову — поинтересоваться, остались ли у нас с ним разногласия. Лукерью увидеть и, дай бог, дитя — как раз почти моего возраста будет.