Книга Стальной рыцарь, страница 80 – Алексей Свадковский

— Поспорь мне тут еще! Или забыла, по чьей воле живешь? Одно мое слово — и завтра же тебя с поезда выкинут, отправят на перрон, и будешь с привокзальными шалавами за кусок хлеба грызться.

— Федор Поликарпыч, миленький, я знаю, что вы мой благодетель, и всегда вам верна, любую вашу просьбу исполню, но не могу я живых людей резать!

— Да не надо тебе никого резать, — буркнул мужской голос. — Тут я сам управлюсь. Только сначала палец ему надо отчекрыжить с родовым кольцом. Петру Ефимовичу доказательство нужны, что мы этого субчика в последний путь отправили.

— А без этого никак? — уточнил робкий женский голосок. — Вы же знаете, как я боюсь крови.

— А ты думаешь, такие деньжищи просто так, поверив на слово, заплатят? — ехидно уточнил мужской голос. — Мне за него две тысячи пообещали. Не боись, и тебе пара сотен перепадет.

— А ежели узнают, что это мы его убили?.. — Снова вопросы.

Давай, родная, не сдавайся и тяни время. Палец на руке осторожно дрогнул — тело хоть плохо, но слушаться начинает. Сквозь едва приоткрытые глаза я увидел проводника, сажавшего меня в вагон, а сейчас склонившегося надо мной с ножом в руках, и официантку, разносившую чай, робко стоящую возле закрытой двери и нервно теребящую передник.

— Да кто узнает? — пожилой проводник, вновь отвернувшись, стал успокаивать свою сообщницу. — Всем на все наплевать. Через час будет остановка, все спят. Скажу, что этот субчик вышел на перрон в ужасной спешке, отошел куда-то за склады — видно, по нужде или купить чего захотел, а дальше только его и видели. Там такое местечко гиблое, что и днем без роты солдат гулять боязно, а ночью и вовсе одна смерть. Я предупредил — он не послушал. А с тебя и вовсе какой спрос? Ничего не видела, ничего не знаешь, спала у себя, да и все. А жандармы? Да что они? Побегают, поспрашивают да и плюнут. Свидетелей нет, улик тоже. Был человек — да и сгинул. И бог с ним. Тут вон целые составы пропадают с сотнями людей, а что тут до одного? Их тут тысячи вдоль путей разбросано.

— А с деньгами не обманут? — уточнила официантка, явно смирившись с тем, что скоро должно произойти.

— Не обманут, — буркнул проводник, снова повернувшись ко мне. — Я с Петром Ефимовичем не один год уже работаю. Вожу для него всякое разное в Москву да Петербург, что на глаза чиновникам и полицейским попадаться не должно. И всегда платил исправно и вовремя, и здесь не подведет. Уж больно щегол этот его разозлил.

— Кстати, о деньгах… — проводник наклонился и начал торопливо меня ощупывать. — Надо их поискать. Где-то они у этого субчика точно должны быть. Я такое нутром чую. Потом, как от тела избавляться будем, уже не до поисков будет. А в вещах рыться нельзя — такое жандармы мигом просекут.

— А вот и они! — пальцы проводника нащупали пришитый к рубахе карман, в котором лежали ассигнации и казначейский вексель. Наклонившись ближе, он рванул рубаху, разрывая ткань на груди.

А я ткнул его в бок пальцем и пустил искру — заряд, который копил все это время, побежал по телу старика, заставив его задергаться в судороге, затем перекинулся на меня, но тут же был сброшен и, подхваченный моей волей, вновь ударил по врагу.

Выроненный проводником нож, которым он вспорол мне рубаху, скатился по груди, упав рядом с рукой. Ладонь быстро подхватила его и без замаха вонзила в тело. Лезвие со скрипом раздвинуло ребра, пролезло глубже. Проводник захрипел, несколько раз дернулся, выпучив глаза, словно пытался что-то сказать, а затем обмяк.