Книга Стальной рыцарь, страница 83 – Алексей Свадковский

Быстро открыть. В отделении для банкнот бросилась в глаза тонкая пачка купюр, перевязанных бумажной лентой. Каждая из них была номиналом в пятьдесят рублей, а всего их было десять. Пятьсот рублей в одной стопке выглядит как аванс — и понятно, за какую работу. Что ж, Петр Ефимович продолжает исправно меня снабжать деньгами и проблемами. Ну ничего, рано или поздно аукнется тебе это, дорогой. Это не будет вечно игрой в одни ворота. А пока деньги врага отправляются к моим.

Кроме стопки денег, в бумажнике было еще сорок восемь рублей мелкими купюрами, какие-то бумажки с малопонятными записями, горсть медяков, которые я побрезговал брать. А потом по пальцам пробежала знакомая искорка, когда я исследовал отделения кошелька. Чуть надавив, нащупал утолщение, приглядевшись, увидел потайной карман. А в нем лежала большая золотая монета: одноглавый орел распахнул крылья над половиной мира, держа в клюве лавровую ветвь. Twenty dollars — написано было на ребре монеты. Американская, значит. Хранили, чтоб деньги в кошельке водились. Ну что ж, забавный, но полезный обычай. И вслед за ассигнациями она отправилась в мой кошелек. А старое портмоне проводника упорхнуло вслед за ним — в окно. На обочину дороги и жизни.

Раньше он выносил приговоры целым мирам, а теперь оказался в теле простого юриста на Земле и его практика — бои за алименты да тяжбы за парковку во дворе.

https://author.today/reader/591163

Меня разбудил стук в дверь — сильный и уверенный в том, что дверь откроют. Заспанно потянувшись, подошел к ней, широко распахнул и увидел на пороге жандарма в форме. Рядом с ним стояла пара солдат в серых шинелях, скучающе глядевших по сторонам.

— Господин Соболев? — уточнил полицейский.

Я молча кивнул.

— Можно документики? — попросил жандарм.

— А что происходит? — спросил я, открыв шкаф, достал из тулупа свой паспорт и протянул его полицейскому.

— Проводник пропал, — ответил тот, бросив на меня цепкий, колючий взгляд, явно оценивая, как я отреагирую на сказанное им.

— Какой еще проводник? — уточнил я, сохраняя спокойствие.

Меня такими фокусами не проймешь. Франц Иосифович хорошо научил меня владеть собой. Старый учитель Царскосельского лицея, за какие-то грехи сосланный в нашу глушь пожизненно. Много чего мне рассказал и поведал — больше у него все равно не было ни учеников, ни друзей, преподавать ему было запрещено. А отец считал, что образование мне нужно, и не только то, что дают в церковно-приходской школе. Скука старого преподавателя и мой пытливый ум дали кипучую смесь. Так что учил я историю вперемешку с географией, английский вместо французского — ибо он больше мне пригодится в жизни, по словам учителя, — а также этикет, сословные правила, законы, да и много чего еще, в том числе искусство владеть собой. Моя библиотека и любовь к книгам, кстати, достались мне по наследству от учителя, умершего год назад.

Мой паспорт тщательно изучают, даже просматривают через лупу, видимо, ища спецотметки подлинности. Затем очередь доходит до воинского предписания, выписанного мне в гарнизоне.

— А разрешение на оружие есть? — уточнил жандарм, выразительно глянув на мой монстробой.

— А зачем оно мне? — удивленно спросил я, протягивая руку за своими документами. — Я же дворянин. Согласно закону, имею право на владение и ношение личного огнестрельного оружия для защиты собственной жизни и достоинства. Это не пушка и не пулемет, запрещенные к владению.