Книга Жестокий космос, страница 63 – Александр Быченин

— Именно! – подтвердила девица. – Включите логику, лейтенант! Стала бы я настаивать, если бы не обладала необходимыми рычагами давления? Не на вас, конечно, слишком уж вы мелкая сошка… при всем уважении! А вот на ваше начальство…

— Ладно, прием подтверждаю, – смирился я с неизбежным. – Но обойдусь без свидетелей, уж не обессудьте!

Смотри-ка, скривилась недовольно! Ну и ладно. Мне ее недовольство до одного места. А вот безопасность… как ее самой, так и окружающих, вовсе даже наоборот. До головной боли! Ну-ка, кто тут мне послание записал? Да еще и с тройным шифрованием? Однозначно кто-то из штаба батальона, а то и полка! Так что я даже согласно букве Устава просто обязан шлем загерметизировать и отключить аудиосистему. Что вполне соответствует моему желанию из принципа насолить журнашлю… кхм… ну, вы поняли!

— Ник, – хмуро и без предисловий начал майор Кирпатрик – именно его физиономия возникла на дисплее при активации файла. – Я все понимаю… но и ты тоже пойми! Эта… ну, репортерша! Она такая заноза в заднице, что… ладно, не суть! Короче! Эта репортерша кого надо репортерша, и если не потакать ее капризам, то мы потом всем личным составом охренеем отписываться по инстанциям! А про бонусы и премиальные минимум на полгода придется забыть! Так что я тебе… нет, не приказываю. Я тебя прошу! Как друга! Делай, что она говорит! Тыл я тебе прикрыл, насколько смог. Так что не забудь заверить расписку!..

— Твою же маму! – выдохнул я сквозь зубы, пока комбат взял короткую паузу.

— Но, Никки, мальчик мой, – продолжил Кирпатрик, – расписка распиской, но постарайся вернуть ее в редакцию хотя бы одним куском! И живую! Исходи из того, что потеря конечностей и отдельных не самых жизненно важных органов не критична. Все, лейтенант, работай!

Майор нервно дернул щекой, а потом и рукой, видимо, нажав отбой, и изображение погасло, оставив меня один на один с собственным раздражением. Странно, конечно, что не с лютой злобой, но… и в раздражении ничего хорошего. Руководитель, а тем более командир, на взводе – горе в команде. Может таких дров наломать!

— Ну, что скажете, Никита? – подергала меня за рукав Юлька.

— Вон! – рыкнул я, умудрившись-таки проговорить все остальные эпитеты – причем исключительно нецензурные! – про себя.

— Где?! – напряглась журналистка.

— Вон отсюда!!! – рявкнул я во всю мощь командирских легких. – Твое место в десантном отсеке! Занимай любое свободное, но чтобы по дороге никого из моих людей не донимала!!! И мне на глаза не попадайся!!!

— Спасибо, господин мастер-лейтенант! – снова задействовала репортерша свою обворожительную улыбку.

Которая сейчас мне куда больше напоминала змеиную, если честно. И до кучи торжествующую, хотя эту эмоцию Юлька постаралась скрыть. Или замаскировать радушием. Правда, этим лишь усугубила ситуацию. Знаем мы это журнашлю… э-э-э… репортерское радушие! И сам не заметишь, как тебя уже препарировали и выставили на всеобщее обозрение с душой наизнанку!

— Бегом-бегом-бегом! – рыкнул я в заключение, едва удержавшись, чтобы не сопроводить напутствие волшебным пенделем.

Даже ногу уже занес, но таки пересилил себя.

— Есть-есть-есть! – порскнула Джули к аппарели.

Нет, ну вот как так?! И что же у нее за покровители, если она всего лишь за ночь при крайне ограниченных возможностях дальней связи умудрилась обработать моего несгибаемого – в обычных обстоятельствах – комбата? И это, кстати, еще один повод всерьез задуматься. В смысле, чтобы доставить ее в редакцию в целости и сохранности, а не просто одним куском и живую, но не вполне здоровую. Можно, конечно, воспринять эту рекомендацию буквально, но… чует мое сердце, что это будет конкретная подстава Кирпатрику. А этого я однозначно не хочу. Комбат все-таки, а не какой-то левый чувак. Эх!.. Вот реально зла не хватает на таких вот пакостниц! И ведь как подгадила! Мне работать, а все мысли так и крутятся вокруг ее сомнительной личности. Не знай я себя так хорошо, грешным делом бы подумал, что влюбляюсь. Но нет, исключено. За предыдущие четыре года жизнь от подобных глупостей отучила. Потому я излишне угрюм и пессимистичен, если Максу верить.