Книга Э(П)РОН, страница 70 – Александр Быченин

В моем случае, как невозмутимо пояснил капитан Рин, рулил именно профсоюз, причем в какой-то мере даже интеллигентный, объединивший местных инженерно-технических работников. Ну а чего? Ремонтный сектор, это только логично. Да и рядовых «быков» далеко искать не надо, своих в избытке — слесарей, механиков и прочего дюжего люда.

Выглядел сектор соответственно статусу, занимая пять палуб, выходивших в здоровенный транспортный ангар, куда при необходимости можно было загнать даже средний ударный крейсер. Естественно, с одной стороны. С противоположной располагались производственные мощности, перемежаемые складами и прочими вспомогательными помещениями. С торца — глухая герметичная стена. Полом и потолком служили несущие элементы межсекторных перекрытий, ну а место оставшейся стены занимал силовой шлюз. Очень удобная штука, кстати. На деле всего лишь два контура, работающие в двух же режимах — совместном, когда между ними возникала силовая «труба» прямоугольного сечения, непроницаемая даже для воздуха, и раздельном — когда активным оставался лишь входной, формировавший силовую «плоскость». Врубил «совместку», откачал воздух, впустил корабль, активировал «плоскость» — и готово. Можно спокойно отключать «трубу» и подключать ангар, он же док, к системам жизнеобеспечения. Жаль только, что слишком уж здоровенный этот шлюз. Но, как пояснил Рин, местные очень быстро оценили все его преимущества и забабахали еще один, точно такой же, только меньше и другой. Кэп прямо так и сказал, ага. И даже показал, благо на каждой палубе, в том числе и нашей, имелся своеобразный «променад» или даже «набережная» вдоль собственно стены ангара. С хорошим таким парапетом, взрослому человеку выше пояса. Я посмотрел в указанном направлении, оставив без внимания добрый десяток разнокалиберных лоханок, зафиксированных в стыковочных узлах и пребывающих на разных стадиях ремонтных работ, разглядел в левом нижнем углу телескопическую раму дополнительного эмиттера, встроенного в основной, и задумчиво покивал, весьма впечатленный увиденным. Хитро. Этакая наглядная демонстрация профессионального уровня здешних инженеров.

Ну а потом мы наконец и до обещанного мотеля — скромного заведения, приткнувшегося у глухой торцевой стены — добрались. Причем если бы Рин не сказал, я бы и не догадался, что здесь люди живут: серая неприметная переборка в самом тупике, оснащенная двустворчатой раздвижной дверью. И все. Никаких опознавательных знаков, за исключением окошка сканера, благосклонно отреагировавшего на капитанову пятерню. Я сразу же заподозрил, что без Рина меня бы и на порог не пустили, но вслух возмущаться не стал, равно как и рассыпаться в благодарностях, просто кивнув — кэп, как я уже выяснил, к громким словам относился с пренебрежением, поскольку куда больше ценил немногословность и искренность. Вот и сейчас, остановившись на пороге, он приглашающе махнул рукой — мол, устраивайся, — буркнул что-то вроде «будь на связи» и молча утопал прочь. Ну а я шагнул в своеобразный «ресепшен», приветливо улыбнулся суровой девчонке с фиолетовой мальчуковой стрижкой, но ответа не дождался и вынужденно перешел к вербальной коммуникации, то бишь вежливо изложил суть проблемы.

Было это, как не трудно догадаться, три месяца назад. Да-да, я задержался в ремонтном секторе в целом и в мотеле «Сломанный дроид» в частности, по той простой причине, что капитан Рин, сам того не подозревая, выбрал просто идеальный для меня вариант. Тут тебе и жилье, и куча специалистов, и любое оборудование на самый изысканный вкус… и все в шаговой доступности! А еще здесь была Милашка Дрю — та самая девчонка с ресепшен, дочка владельца заведения, который, между прочим, еще и председатель профсоюза ИТР, крышующего сектор. В общем, лучшей защиты и не придумать. Но главная ценность Дрю заключалась вовсе не в ее родстве с сильными мира сего, и даже не во внешности и манере общения — как-никак, лицо корпоративного заведения «только для своих»! — а в ее скуке. Да-да, именно скуке, которая заставляла выискивать средства для ее преодоления. А поскольку девица ветреностью не отличалась, и вообще, в приватном общении поражала изрядной суровостью и даже стервозностью, то любовные похождения отпадали как класс. По крайней мере с постояльцами — ни-ни! Неэтично, видите ли. Не «батюшка заругает», не «слухи пойдут», а «неэтично»! Кремень девица. Целеустремленная и всегда себе на уме. И вот эта прелесть была вынуждена прозябать в мотеле, на должности администратора! Скука-скука-скука! А против папеньки не попрешь… или еще у них какие-то свои заморочки. Я вообще подозревал, что при таком характере девчонку проще было на «слабо» взять, или просто заключить сделку. Типа, докажи, что можешь, а потом и в самостоятельное плавание отпущу. Короче, я не вникал. Заигрывать, конечно, пытался, но инстинктивно и на бытовом уровне, легкий флирт, не более. Соответственно, получив суровую отповедь, эти попытки оставил. Зато через пару недель, незаметно для себя повысив статус с «транзитника обыкновенного» до «постоянного жильца», заполучил пару бонусов — задушевные разговоры по вечерам и должность штатного дегустатора. Из первых удавалось черпать довольно много интересного, а второе очень разнообразило рацион, состоявший в основном из сухих пайков. Конечно, можно было столоваться в любом из десятков кафе, баров и закусочных, как и поступали состоятельные командировочные парни, но мне-то платить пришлось бы из собственного кармана, сиречь — светиться в финансовом плане, чего отчаянно не хотелось. Да и к «закромам родины», нажитым на подпольных биржевых махинациях, доступ восстановить получилось далеко не сразу, довольствуясь на первых порах тем, что оставалось на карточке. Естественно, я экономил, а потому нормально пожрать позволял себе не чаще пары раз в неделю. Плюс кулинарные изыски Дрю — да-да, та от скуки готовила. То есть не просто разогревала полуфабрикаты, а именно что священнодействовала над плитой и духовкой, правда, с переменным успехом, поскольку предпочитала экзотические рецепты из всех уголков Протектората Человечества. Могла себе позволить, между прочим. И даже не с папенькиной помощью, а на собственные средства. Ну а поскольку одной травить… тьфу, наслаждаться! — обидно, то она еще и меня в эту лотерею втянула. Не сразу, да, но как только удостоверилась, что никуда я от нее не денусь.