Книга Черный Маг Императора 27, страница 48 – Александр Герда

Кем была эта странная птичка и какая у нее роль? Пока не совсем понятно, однако я для себя решил, что Феникс — это проводник. Если так, то кто знает, может быть, это не единственное тайное местечко, которое он сможет мне показать? Все возможно, но для начала не мешало бы разобраться с этой комнатой.

Думаю, неплохим вариантом будет поговорить насчет нее с Карлом-Людвигом. Мне кажется, что сторож может что-то знать об этом, тем более, что в комнате хранится портрет одного из его родственников.

Больше никаких подозрительных звуков в доме не было. Лешка по-прежнему сопел в своей комнате, и я сам не заметил, как заснул. Для этого мне даже не понадобился дар от Элебриса, и никакие беспокойные мысли мне не мешали — я просто провалился в сон.

Жаль, что сон вышел очень коротким. Мне снился Феникс, который водил меня по бесконечным, окутанным светящейся паутиной коридорам, а в какой-то момент огненная птичка вдруг превратилась в Градовского, который сообщил мне грустную весть.

— Хозяин, пора просыпаться… — тихим голосом сказал мой помощник. — По всем признакам, сегодня тебя ждет очень хороший день. Расположение звезд просто идеальное, моя интуиция подсказывает мне, что даже Кубик Судьбы бросать нет необходимости.

— Я и не собирался его бросать, — сказал я и потянулся на кровати. — Еще выпадет на нем какая-нибудь дрянь, и переживай потом…

Судя по звукам, наполнявшим «Берестянку», я проснулся последним. Снизу слышался шум и звуки голосов. Значит и мне пора вставать. Ванных комнат в доме было две, и одна из них удачно расположилась на втором этаже. Смыв с себя остатки сна и одевшись, я спустился в гостиную, где все уже давно собрались и завтракали.

Точнее говоря, Лешка завтракал, призракам это было без надобности, так что они занимались своими делами. Громобой перекидывал с ладони на ладонь огромный булыжник, Болотников ругался с Катей, а Ткач о чем-то разговаривал с Ибрагимом, пока Каштан развлекал Нарышкина всякими превращениями. В тот момент, когда я вошел, Кастанеда как раз изображал Щекина. Видимо княжич показал перед этим фотографию Компонента и теперь смеялся над ним.

В общем и целом, атмосфера была довольно веселой. Глядя на все это и не подумаешь, что совсем скоро нас ждет очень непростое приключение, о котором я пока старался не думать. Успею еще попереживать, зачем волноваться раньше времени?

— Доброе утро всем, — сказал я, усаживаясь за стол. — Педро, ты бы лучше в Сурмина тренировался превращаться, а не в Компонента.

— Карамба! — воскликнул Кастанеда, затем повернулся ко мне, мгновенно перевоплотился в Сурмина и сказал. — Доброе утро, Максим Темников! Я Егор Сурмин, а вы все здесь ничтожества.

— Так лучше, — одобрил я, затем налил себе чашку горячего чая из самовара и взял несколько блинчиков.

— Вкусные блины, кстати, — сказал Лешка. — Если их готовил твой Гофман, то значит он умеет не только сторожить. Почти такие же, как у меня дома.

Блины и в самом деле были очень вкусные. Даже лучше, чем в «Китеже», хотя в школе они были одними из лучших, которые мне доводилось пробовать. Пока я ел, Ибрагим посчитал нужным заново проговорить по пунктам наш план на сегодня. Все знали, что им нужно делать, поэтому обсуждение надолго не затянулось.

Даже Нарышкин уже не возмущался тем, что ему предстоит поездка в Серпухов. Видимо за ночь он все обдумал и согласился со мной, что блокнот Ереминой действительно важное дело.