Книга Шар судеб, страница 16 – Вера Камша

Три косноязычных дуболома вряд ли были способны столь четко сформулировать свою мысль, так что письмо наверняка диктовал бергерам сам Антонио, которому, как кэналлийскому маркизу, Арамона спускал все. Что поделать, привилегированное положение полуморисков с полуострова – один из уродливых абсурдов нынешнего Талига, но меня это не касается. Я поблагодарил Антонио и перешел к распаду Уэрты, хотя вернее было бы сказать – к расчленению. Существовавшее почти тысячу лет процветающее королевство было уничтожено пресловутым Алонсо, использовавшим в качестве предлога мятеж, поднятый полубезумным Балинтом Мекчеи. Мало того, Алонсо повторил подобный трюк еще дважды, лишив Гаунау Каданы и присвоив половину Марагоны. Разумеется, в Талиге эти деяния подаются как подвиги, но желания их превозносить у меня не было и прежде, когда догадка о том, что моим отцом вполне может быть агарийский дипломат, меня еще не посетила.

Избегая столь неприятного мне деяния, я раскрыл труд последнего посла Талига при уэртском дворе и велел унару Хлодвигу читать вслух. То, что читается таким голосом и с таким выражением, запоминается навеки и навеки же вызывает отвращение, в данном случае заслуженное. Седрик Карлион был не столько дипломатом, сколько шпионом, но в историю вошел даже не этим, а своей женитьбой на малолетней алатке, якобы ради ее спасения от воображаемых убийц. Плодом этого противоестественного союза стала величайшая из блудниц нынешнего Круга, чьи выходки, однако, забавляют глупцов до сих пор. То, что эта особа велела высечь великого Дидериха, должно вызывать негодование, но я не раз слышал, как над злоключениями драматурга смеялись люди, полагающие себя утонченными.

Что поделать, варварство, усиленное безнаказанностью, способно на воистину чудовищные вещи, а Талиг опирается именно на варварство – южное кэналлийское и северное – бергерское и ноймарское. Прежде было еще и алатское, но, к счастью, королева Алиса избавила Талиг от тянувшегося со времен Двадцатилетней войны союза. Если б не это, мне пришлось бы иметь дело с еще одним видом ненавидящих просвещенных соседей дикарей. Бергеров считают союзниками Талига, но истинный смысл их существования – ненависть к дриксенцам и гаунау. Сейчас перед ними замаячила возможность навредить извечным врагам, и горцы ею воспользуются в полной мере, однако Надор граничит не только с Бергмарк, но и с той самой Каданой, которую когда-то отторгли от Гаунау. Теперь это сыграет против Талига.

Пришедшая под достойные плаца вопли Хлодвига мысль о каданском сюрпризе кажется мне все более правдоподобной. Сегодняшний Талиг вполне можно накормить тем же обедом, что и несчастную Уэрту сто с лишним лет назад. Что может противопоставить Сильвестр объединению мятежного Надора с Каданой? При твердой позиции Дриксен, Гаунау и Гайифы – ничего. Новая граница пройдет по Ферре, после чего будет разумным заняться югом. Агария вполне может возместить давнюю потерю Алата за счет земель, лежащих к югу от Кайна. Полагаю, тамошние обитатели этому обстоятельству лишь порадуются, а участие в восстании Эпинэ делает подобную возможность осязаемой.

Я бы не отказался окончить свои дни где-нибудь на побережье Новой Уэрты, но пока это лишь призрак, марево. Для начала мне надлежит завершить свои научные и литературные труды, а значит, оставаться в Лаик, что требует терпения и предусмотрительности. Замыслы восставших скоро станут понятны. Если Окделл желает освободить от тирании весь Талиг, он после соединения с союзниками пойдет вперед, если же его намерения скромнее, то после первой же неудачи королевской армии начнутся переговоры. В первом случае мне придется позаботиться не только о себе, но и о главных сокровищах лаикской библиотеки, во втором же от меня потребуется просто не выдавать своих чувств, но жизнь меня этому научила еще в доме моего приемного отца.