Книга Шар судеб, страница 169 – Вера Камша

— Ну, – притопнул ногой Альдо, – прочел? Облезлый осел!

— Облезлый, – охотно подтвердил недолюбливавший брата Матильды Робер. – Но при чем тут Левий?

— При том, что прячет Матильду и Мэллит. Это Матильда под диктовку своего «голубка» написала братцу. Про нас с тобой! «Замок, в который я сочту уместным поместить вас»… Сакаци, чтоб ему провалиться! Ей там хорошо, все доезжачие – ее, ну и кошки бы с ними, но она хочет нас туда же загнать! Назад, в эту дыру!

— С чего ты взял? – опешил Эпинэ.

— Эти дуры в Нохе, – не стал вдаваться в подробности сюзерен. – Обе, потому их и не нашли. Можешь не сомневаться. Твой друг Левий зря времени не тратит.

— Да не мой он друг! – заорал Робер, понимая, как фальшиво это звучит. За первым открытием пришло второе. Маленький кардинал и впрямь успел стать другом, и не только он. Мятежник Карваль, забытая и обретенная сестра, толстый законник, смешной барон и его непонятная красавица-жена – все они стали родными, а он, оплакивая сдохшую дружбу и неслучившуюся любовь, и не заметил. Не понял, что у него появились близкие, ради которых он не только готов умереть, но хочет жить.

— Не сердись. – Альдо выглядел слегка виноватым, как в старые добрые времена. Добрые? Агарис не был добрым, как и его постояльцы, винившие в своем невеличии и поражениях всех, кроме себя.

— А ты прекрати нести чушь, – громко и лживо огрызнулся Робер. Он мог доказать, что Альдо не прав хотя бы с Мэллит, но в таком не признаются.

— Уже прекратил, – наморщил нос сюзерен, – но с твоим «не другом» делать что-то надо. И с моей взбрыкнувшей на старости лет бабкой. Я не могу оставить старую дуру Левию, она ему такого наговорит… А уж Мэллит…

— Все забываю спросить, – пустил в ход один из советов мэтра Инголса Робер, – что случилось с Мэллит? Не ожидал, что она от тебя сбежит.

— Так и я не ожидал, что она сбесится, – признался Альдо. – Представляешь, ворвалась ко мне без спросу и принялась нести какую-то чушь!..

— О Ночи Расплаты?

— Если бы! О любви. Не стоило мне ее трогать, только я без женщин малость одурел, а тут еще Ворон с Приддом… Сам не знаю, за какими кошками я к ней поперся, все само собой вышло. Нет, она сама хотела. И понравилось ей, это я сразу понял. Верещала не хуже алаток, не видел бы, что в первый раз, не поверил бы… И все бы хорошо, но зачем ко мне среди дня при гимнетах лезть? До ночи подождать не могла? Я бы сам к ней пришел… Короче, пришлось выругать на будущее, а она возьми и сбеги. Привыкла чужие тряпки таскать, а эти тупицы… Нет, за теми, кто во дворец входит, они следят, а вот за выходящими служанками… А эта тощая еще, как ящерица!

— Значит, – начал Робер и замолчал, подбирая слова, которые не оскорбили бы Мэллит и не насторожили самодовольного быка. Альдо не понимал, что натворил, в самом деле не понимал, и объяснять ему было поздно! – Значит…

— Что «значит»? – хмуро передразнил сюзерен и потер переносицу.

— Вот, значит, где ты был, когда тебя по всему дворцу искали…

— Лучше б меня там не было! Гоганни – невелика потеря, но если Левий докопается до наших дел с достославными… Нет, ни ему, ни Агарису его распрекрасному мы ничего не должны. Те только пугать и обещать горазды, а помощи, как от мышей. Только чужое грызть!..

— Мэллит ничего не скажет, – промямлил Эпинэ, пытаясь взять себя в руки.