Книга Шар судеб, страница 197 – Вера Камша

— Но вы даже не взглянули.

— Это она, – упрямо повторила женщина, отступая к балюстраде. – Я думала, все прошло, а они… Даже здесь!

— Сударыня, – Альдо шагнул к королеве, – что значат ваши слова?

— Молния, – Катарина не отрывала завороженного взгляда от короны, – эшафот и тронный зал… Молния…

— Откуда?! Откуда ты это знаешь? – Слова сами вылетели изо рта. – Это Ворон тебе пел?

— Герцог Окделл, вы забываетесь! – Глядящая на Дикона ледяная статуэтка не казалась ни растерянной, ни испуганной. Такой Дикон видел Катари только раз, когда едва не рассказал о ее беде сюзерену, но сейчас молчать было нельзя. Слишком многое зависело от древней песни.

— Мой государь, – Скалы тоже могут быть холодны. – Госпожа Оллар знает Слово Молний.

— Я это уже понял. – Лицо Альдо стало вдохновенным. – Сударыня, дальше!

— Я не помню, – солгала статуя, и Дикон понял, что ошибался. Катари превратили в лед не гордость и не обида, а ужас.

— Альдо, – выдохнул Ричард, – позволь мне поговорить с… госпожой Оллар наедине.

Сюзерен внимательно посмотрел на замершую женщину и кивнул, но Катарина шагнула вперед:

— Я ничего не знаю. – Кричит она или шепчет? – Ничего!.. Это сказки… Злые древние сказки! В них нет ничего, кроме зла и пустоты… Пока не поздно, забудьте!

— Вы лжете, вернее, пытаетесь, но вы и впрямь этого не умеете. – Альдо протянул руку, Катари отшатнулась. – Вы знаете многое, вы проговорились… И про брата, и про Слово, и про то, что в юности занимались магией. Нам нужны ваши знания, госпожа Оллар.

Она отступила еще на шаг и прижалась к колонне, сбив вуаль. Солнечные завитки окружили бескровное лицо, превращая его в икону.

— Оставьте меня, или я закричу!

— Вы не закричите, сударыня, и никого не позовете. – Альдо понизил голос. Хрипловатый шепот бил в уши, как самый страшный крик. – Я уже говорил, что не воюю с женщинами. Лично вам ничего не грозит. Я знаю, вы не боитесь смерти, вы не боитесь за своих детей, но вы ошибаетесь, утверждая, что вам нечего бояться… Вы считаете себя королевой, вы думаете, что в ответе за подданных, так вот… С вами ничего не будет, но если вы не расскажете все, что знаете про Слово Молний и гальтарские реликвии, будут умирать заложники. Сегодня – один, завтра – четверо, послезавтра – шестнадцать. И в ответе за это будете вы!

— Нет, – Катарина схватилась за горло, – вы не сделаете этого! Нет!

— Я сделаю это, сударыня. – Альдо стоял почти вплотную к королеве. – Во имя Великой анаксии. Во имя Кэртианы, которую пора тащить из болота… Я сделаю это по праву Ракана, обещаю вам! Каждый день будет умирать вчетверо больше заложников. Клянусь Истинными Создателями!

— Нет, – выдавила Катарина. – Нет…

— Нет, если вы заговорите. Понимаю, вам мешает ваш намалеванный Создатель. Вспомните, что говорит Эсператия про не предотвративших убийство. Вы считаете себя праведницей? Вы пойдете в Закат, и у врат вас встретят умершие по вашей вине заложники.

— Нам больше не о чем говорить. – Два голубых взгляда: клинок и звезда. – Герцог Окделл, вас не затруднит позвать брата Пьетро?

— Альдо! Катари! Катари, ты не понимаешь…

— Это вы не понимаете, Повелитель Скал. И в этом ваше счастье.

— Ракан – избранник Кэртианы! – Дикон шагнул к Катари, ловя ее взгляд. – Мы должны ему помочь! Мы, эории! Ты знаешь то, что забыл Робер… Ты рассказывала, что пыталась постичь магию. У тебя не получилось и не могло получиться, ведь ты – женщина. Расскажи… Ради… ради моего отца!