Книга Шар судеб, страница 246 – Вера Камша

Живым порой тоже не отдать, как бы ни хотелось. Попробуй расплатись с Вороном. С Левием. С самой Катари… Правда, есть и другие долги.

— Зачем ты отпустила эту мразь? Я про Штанцлера.

— Не знаю. – Длинные пальцы бездумно играли светлыми прядями. «Самые прекрасные волосы королевства», как сказал Альдо. Он был прав.

— Катари, забудь на время про… милосердие. Это Штанцлер взбаламутил Эпинэ и заставил Дикона поднять руку на Алву. Об этом я знаю из первых рук, но вряд ли это все.

— Не все. – Она задумчиво сдвинула брови. – Только подло отпустить человека и тут же снова… в Багерлее. Штанцлер – старик. Он больше никому не нужен, даже Дриксен… Если Создатель захочет его наказать, то накажет и в собственной постели, и в обители. Как… Альдо Ракана.

— Как хочешь.

— Не сердись, – попросила сестра и вдруг удивленно распахнула глаза. – Знаешь, я поняла почему… Из-за Окделла. Он чуть не погиб из-за своего короля, а больше у него никого не осталось… Ты давно узнал про Надор?

— Давно… Весть привезли мои солдаты.

Дювье, докладывая, все время сбивался и опускал глаза. Он знал, что Айрис Окделл – невеста его Монсеньора, но не знал, кто послал девочку на смерть. И о том, что Монсеньор – вопреки воле деда – не поднимал восстания и не желал поднимать, не знал. Вот про договор с регентом Карваль сержанту сказал, ну так и Дору растаскивали уже не те солдаты, что вешали Маранов.

— От меня все скрыли. – Голосок Катари дрогнул, она глубоко вздохнула и внезапно шмыгнула носом. – Врач сказал, вы послушались, а я… У меня не такое плохое сердце, иначе оно бы уже… Когда я узнала про Ренкваху и потом… Робер, почему Айри согласилась стать твоей женой?

— Она мне поверила.

Поверила и погибла, но рассказывать о похожей на лошадку девочке он не станет. Никому.

— Не хочешь говорить? Я тоже не хочу говорить о многом… Робер, я, наверное, лицемерная лгунья! Я убеждала себя, что не желаю никому зла, и Альдо тоже… Я пыталась его отговорить, я молилась, но я… Я рада, что Создатель положил конец его безумиям. Это грех, но как же я рада! Теперь я должна сделать так, чтобы эта кровь стала последней… Понимаешь, последней! Мне сказали, что я – регент. Я не совсем поняла почему… Раньше я разбиралась в законах, а сейчас поглупела. С женщинами так бывает, не получается сосредоточиться, а эти кодексы… Это какая-то насмешка над здравым смыслом… Правду говорят, все юристы безумны!

— Только не мэтр Инголс, – не согласился Робер. – Он всегда мечтал обойти самого Франциска, а тут на стыке трех его законов образовалось такое. Такой казус…

— Мой сын… – Она рванула и без того свободный воротник. – Для юристов он – казус. Ты нашел очень верное слово…

— Не говори глупостей! – Иногда приходится орать. Когда не орать нельзя. – Сейчас все кончилось, в городе спокойно, гонцы выехали в Старую Придду, дней через десять Ноймаринен получит твое письмо. Ты сделала все, что могла, и ты сама говоришь, что герцог – человек справедливый. Подумай, вправе ли ты отбирать у ребенка отца? Настоящего отца, ведь ты сейчас свободна.

— Его отец – Фердинанд Оллар. – Она так же смотрела, когда объявила Альдо, что не желает развода. – Это правда.

— Даже для меня? – тихо спросил Иноходец.

— Да. – Женщина опустила ресницы. – Одна тяжесть – это просто тяжесть, а разделишь – получится четыре. Ты станешь жалеть меня… нас. Я – бояться за тебя. Нет, ты будешь знать только то, что знают все. То, что я говорила вчера и сегодня и что скажу завтра. Я – регент Талига, и я им останусь… Только я не всегда понимаю, что нужно… Решать самой и сразу – это так трудно, а еще Окделл… Он подумал, что тоже в Совете, а я его не поправила. Как ты думаешь, я должна сказать, что он ошибается?