Книга Шар судеб, страница 340 – Вера Камша

Окажись на месте Рамиро какой-нибудь Придд или Ферра, он бы вцепился в подачку, но Алва не едят дохлятину. Пасынок отомстил Франциску – странным, извращенным способом, но отомстил. Последняя воля узурпатора отправилась в Закат, а Рамиро остался самим собой, как и Ворон. Великий полководец при никчемном короле, ходячая легенда и ходячий ужас. Вешатель. Спустя Круг его странное послание попало в руки потомку Алана. Это не могло быть случайностью, как и открывший тайну меча сон.

Дикон не сомневался, что видел настоящего Предателя. С Вешателем было сложнее – и не потому, что тот слишком походил на исхудавшего Рокэ. Рамиро Второй не читал Веннена и не знал ни Альдо, ни Эгмонта Окделла. Оставалось признать, что Ричард говорил с собственными сомнениями, что прорастали сквозь любовь к сюзерену. И ничего удивительного, что у этих сомнений были синие глаза, – Ворон на суде и после него сказал слишком много важного.

Верность запрещает думать, но сон отметает запреты, и человек видит правду, какой бы горькой та ни была. Подобные озарения сродни пророчествам, хотя ничего чудесного в них нет.

— Да, мы враги, – сказал гостю Ричард. Это было так странно – пить вино с Вешателем, ощущать себя слегка пьяным и при этом твердо знать, что твоего собеседника нет на свете уже триста с лишним лет…

– Да, мы враги, но ваш отец не был ни трусом, ни предателем, как Эктор Придд.

– Не стоит называть трусом того, кто не бросал оружия до последнего.

– Вы слишком снисходительны.

– Увольте. Просто мне не нравится, когда не замечают чужих достоинств лишь потому, что речь идет о враге. Желание видеть на одном берегу сплошное зло, а на другом – кромешное добро удручает. Именно поэтому ваше семейство и наводит тоску.

– Да, мы не мешаем зло с добром и… не станем мешать! Окделлы не изменяют ни своему сюзерену, ни своему слову, ни своей любви… Это нас всегда предавали и предают всякие… Хватит! С этой минуты Скалы говорят только с… с тем, кто достоин!

— Хорошая лоза, не правда ли? Впрочем, в полной мере вы ощутите ее достоинства утром, а вот недостойных недооценивать не советую. Можно не замечать короля, особенно если он не видит вас, но попробуйте не заметить клопа в вашей постели. Вы для него есть, и с этим приходится что-то делать. Клопам не место там, где спят люди, а вашему нынешнему кумиру – на троне.

– Эр… Герцог Алва, вы умерли еще… только поэтому… Альдо – избранник судьбы и Кэртианы. Вы и я тоже, но Ракан выше нас, выше всех!

– Вы стали четче изъясняться, постарайтесь на этом не останавливаться. Согласен, ваш приятель – избранник, только не Кэртианы, а страха собственной слабости. Выросший с этим страхом жаждет стать самым большим, самым сильным, самым жестоким или хотя бы самым подлым и хитрым. Чтобы напасть первым и съесть прежде, чем съедят его.

– Мой государь возвращает принадлежащее ему по праву!

– Это оттуда же… Признать то, что не украшает, даже будь оно четырежды правдой, страшно. Проще объявить себя ходячим божеством, а своих подлецов и дураков святыми. Ну а чужим святым так просто пририсовать клыки и хвосты…

– Или вы назовете, кто… дорисовывает, или… Пусть это сон… Вы владеете шпагой или только мечом?

– Не только, но кто, по-вашему, свалил Фабианову колонну и развлекается тасканием мертвецов?