Онлайн книга «Шар судеб»
|
Чуть поколебавшись, Дикон стянул сапоги, задул свечу и улегся поверх одеяла, благо было тепло. Ничего не изменилось: тот, кто смотрел, не стал ни ближе, ни дальше. Он будет пялиться и ждать. Темнота вкупе с неведомым почти невыносима. Иноходец как-то обмолвился, что ночью перестаешь верить в утро, а оно все равно наступает. Странные мысли для занятого фуражом и амуницией вояки, если только… Если только Эпинэ не чувствует тот же взгляд. И Алва… Отчего-то Ворон прикрывает глаза ладонями и пьет. Отчего-то отец исчезал из замка, а на все вопросы отвечал, что ходил на утес. Неужели это приходит ко всем Повелителям?! Ричард лежал с открытыми глазами и смотрел в угол, где над камином проступало нечто вроде горной цепи. Что это было, юноша при свете не разглядел, а темнота все переделывает на свой лад. Минуты тянулись, притворяясь часами, но Дикон им не верил. О том, что бессонная ночь разрастается в неделю, он узнал еще в Лаик и тогда же научился подгоняющей время хитрости. Чтобы прочесть «Плясунью-монахиню» полностью, требовалось три часа. Всю пьесу наизусть Ричард не помнил, но минут на сорок памяти хватит, а потом, если не явится сон, можно вспомнить Веннена или балладу о рыцаре и бастарде, жаль, что олларовские холуи ее изуродовали… Не раз трубили трубы, и доносил не раз Франциска грозный вызов его герольдов глас, Но рыцари в молчанье смотрели с древних стен, И потерял надежду несчастный сюзерен. В последний раз герольды воскликнули, трубя, И им ответил дерзко защитник короля. — Кто он? – спросил Эрнани. – Кто смерти зрит лицо? Олларовские льстецы переделали балладу, но бездарные строки казались заплатками из мешковины на древнем бархате. Даже сейчас, в полной холодного страха ночи, Дикон ощутил прилив бешенства. – Кто он? – спросил Эрнани. – Кто смерти зрит лицо? Но имени не знали потомки подлецов. Чем же на самом деле завершались строки, не этой же мерзостью?! «Нам имя неизвестно. Скрывает он лицо»? Неведомый менестрель не стал бы удваивать рифму. «Лицо»… Первое, что приходит в голову, – «кольцо», но при чем тут оно? Ричард не раз и не два пытался восстановить балладу, но приходящие на ум строки, хоть и были лучше «заплаток», оставались чужими. Лучше всего звучало «Замкнуть судеб кольцо», но оно никак не желало срастаться с предыдущими строками, а взгляд из тьмы делался все невыносимей. Святой Алан, чего оно хочет? 3 Робер еще никогда не искал встречи с нечистью. Детская прогулка, до сих пор напоминавшая о себе шрамом от дедова ножа, в счет не шла. Тогда третьего сына маркиза Эр-При испугали не закатные твари и не темный парк, а люди – вроде бы свои и вдруг превратившиеся в чужих и злобных. Робер оставался собой всегдашним, а от него шарахались, пока в руку не впилось раскаленное железо. С ожогом пришли обида и желание уйти и больше не возвращаться к тем, кто не поверил. Почему он не пытался сбежать из дома, Эпинэ и не помнил, и не понимал. Наверное, из-за бросившейся на деда Жозины, не мог же пятилетний мальчишка понять, что право уйти – счастье, доступное немногим! Отзвонило полночь, напомнив о деле. Темные стены вобрали в себя звон, и тишина сошлась ряской на встревоженном камнем пруду. Ноха умело прятала свои ужасы, если они, разумеется, были. Покой казался блаженным. Монастырь спал глубоко и мирно, предвкушая суетливый, но добрый день. Придут паломники, заявятся вернувшиеся в свои архивы чиновники, захлопают птичьи крылья. Единственное, что вряд ли вновь услышат здешние стены, – это звон шпаг, и хорошо. Хватит с Нохи крови. |