Книга Шар судеб, страница 455 – Вера Камша

— И тут появилась я, – подсказала собеседница. – Мне остается еще раз принести свои извинения и напомнить, что я отнюдь не требую внимания к своей персоне. Сейчас уже поздно, но завтра вы займетесь начальником бордонской стражи, а я переговорю с урготами. Они уже предложили помощь с размещением вокруг города застав?

— Да. Блокада есть блокада.

— И она должна приносить доход всем, а не только Фоме. Вы, военные, редко думаете, откуда берутся деньги, а для нас, торгашей, победы и поражения – это сделки. Они должны быть удачными. Теперь – возмущайтесь.

— Я это уже сделал… Лет десять назад. Друг нашей семьи граф Валмон сказал нечто подобное. Мы почти поссорились.

— Почти?

— С Бертрамом поссориться как следует можно, только если он захочет этого сам. К тому же мой брат и моя мать согласились не со мной, а с графом.

— Виконт Валме – его сын?

— Да.

— Я на него обижена. Буду весьма обязана, если вы доведете это до сведения виконта. Он обещал мне свои стихи, но так и не написал ни единого письма. Даже здесь.

Вряд ли ей, теперешней, нужны чьи-то письма, просто гостья пытается быть вежливой и не говорить за десертом о делах.

— Разрешите мне заступиться за Марселя. У него совершенно не было времени. Валме и Алва появились тринадцатого днем, ночью мы уже штурмовали бастион, потом начались переговоры… Разные. Виконт Валме уговаривал герцога Джильди, а это, как вы понимаете, непросто.

— Вы ошибаетесь, это как раз просто, хоть и требует времени. Вы, конечно, не знаете, кому помогал Валме – Талигу и Урготу или Талигу и Фельпу?

— Не знаю. Сударыня, я обязательно напишу Валме о вашем приезде.

— Вряд ли это случится скоро. Благодарю вас за приятный вечер и за этот дом. Он тоже очень приятный. Не буду вас больше задерживать, ведь у вас, – женщина улыбнулась и прикрыла глаза, – укрепления, порт, арсеналы, склады с продовольствием и снаряжением, иные места, которые могут стать центрами сопротивления или, наоборот, – опорой для занявших город войск. Я ничего не забыла?

— Нет… Сударыня, вы очень похожи на мою мать. Она тоже все это знает. И тоже сумела заняться делами после… Когда осталась одна.

— Наконец-то я услышала достойный комплимент. Мы еще увидимся?

— Без сомнения.

Женщину, молодую женщину, нельзя сравнивать с пожилой, как бы ты ее ни любил и как бы сходство ни било в глаза! Женщине нужны письма, даже если не нужен тот, кто их пишет. И цветы ей тоже нужны. Всегда и везде.

Эмиль сбежал с террасы. Сумерки уже превратили сад в темную чащу, но маршал помнил, где росло нечто высокое и разноцветное. Мать любила сирень, жасмин, любые цветущие ветки, но все, кроме роз, уже отцвело, а розы здесь были неважные. Можно было погнать за цветами Герарда, но Савиньяк велел порученцу ждать с лошадьми. Высокое и цветущее нашлось быстро, а сочные стебли ломались на удивление легко. Отец бросал цветы матери в окна или, если окна были высоко и под ними не имелось деревьев, к ногам, но это было бы слишком. Граф Лэкдеми просто вошел в гостиную. Госпожа Скварца все еще сидела у стола с недопитым вином и ощипанным виноградом.

— Сударыня, я не знаю, как называются эти цветы, но им место рядом с вами.

— Дельфиниумы. – Женщина тронула синюю стрелу. – Ничего удивительного, что я напоминаю вам матушку. Рафиано стали талигойскими графами, но Померанцевое море не отпускает никого. Куда удивительней, что вы… напомнили мне Муцио. Спасибо, и… прошу вас уйти.