Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Как именно, Монсеньор? — Катарина умерла родами. Родами. Она велела врачу спасать не себя, а сына, и врач повиновался. В присутствии двоих монахов и вашем сестра объявила меня Проэмперадором Олларии и прилегающих земель, и я немедленно приступил к исполнению своих обязанностей. Брат Пьетро и брат Анджело это подтвердят с разрешения Левия. Вы? — Разумеется, но слухи все равно пойдут. — Безусловно. Они бы пошли, даже будь все правдой, но я не хочу, чтобы горожане принялись искать убийцу. Не думайте… Дело не в Диконе, то есть не только в Диконе. Я не хотел бы, чтоб толпа растерзала даже Штанцлера, а люди на взводе, хотя кому это я рассказываю? Мы не можем подливать масло в огонь – наша королева умерла от естественных причин. Слабое сердце, переживания… Странно, что девочка в самом деле держалась… Держалась и… — Хотите вина, Монсеньор? — Хочу. И вы хотите… Никола! — Да, Монсеньор? — Я получил письмо от Эрвина… От графа Литенкетте. Он просит помощи. Ему не хватает людей, чтобы перекрыть дорогу к Олларии и заворачивать беженцев в Придду. — Я пошлю туда Дювье. Он знает те места, хотя мне было бы спокойней увидеть беженцев своими глазами. Конечно, если в Олларии… — Мы с Мевеном и Дэвидом справимся. Ричарда ищут? — Я сделал все от меня зависящее. — Не сомневаюсь. Будем помнить! — Будем, Монсеньор. Никола не просто сочувствует, ему больно… Как же ее все любили… Все, от последнего нищего до несчастного убийцы! — Она должна лежать среди маков… Среди маков, Никола… Идемте, срежем все, которые найдутся в этом закатном саду! Сколько бы их ни было… 2 У привратника были обе руки, то есть не у привратника, у капрала-чесночника, обманувшего Дика пустым рукавом. Ловушку поставили на всякий случай, а она сработала. Теперь ставший тюремщиком «безрукий» драил свои сапоги, насвистывая какую-то песенку. Будь мерзавец дворянином, Дик, даже связанный, знал бы, как с ним разговаривать, но препираться со слугами и солдатней – не уважать себя, и Окделл молчал, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход. Карваль как исчез, так и не возвращался, время шло, закрывавшие окна доски уже не золотились, но свет сквозь них еще проходил. Самые долгие дни в году и бесконечное, убивающее своей беспомощностью ожидание, в конце которого либо Багерлее, либо смерть на месте от руки все того же Карваля. Дикон понимал, почему его не прикончили вместе со Штанцлером: смерть Повелителя Скал привлекла бы слишком много внимания, а жирный Инголс заставляет говорить даже ключи. Коротышка медлил, думая, что держит в руках близкого друга ее величества, а солдаты при всей своей надежности имеют языки. Конечно, Карваль мог приказать своим головорезам убить пленника, когда господин генерал будет где-нибудь в Барсине. Новоиспеченный барон вернется, и ему «доложат» о двойном убийстве в особняке Штанцлера. Иноходец в очередной раз убедится в незаменимости своего подручного, а подручный избавится от всех подозрений. План был бы безупречен, если б не известная всем верность Эпинэ старой дружбе. Среди чесночников может затесаться кто-то, кто предпочтет выскочке истинного герцога. Быть уверенным в молчании всех побывавших в особняке Штанцлера солдат нельзя, а выкормыш Дорака неглуп и осторожен. Это давало смутную надежду выбраться из передряги живым. Давало бы, если б не Катари… |