Книга Шар судеб, страница 500 – Вера Камша

Охотник замолчал, подбирая слова. Начало вышло многообещающим: Мартин брался рассуждать о своей женитьбе, лишь затевая нечто необычное и требующее подготовки. Например, охоту в Седых Землях, обошедшуюся Фельсенбургам во столько же, во сколько кесарю обходится линеал. И принесшую, ко всеобщему удивлению, изрядную выгоду.

— Даже не знаю… – Мартин требовательно взглянул на племянника. – Лотта меня, если что, затопчет. У ланей острые копытца, а уж эта всем ланям лань!

— Ты опять бросил во дворе что-то окровавленное? – предположил Руппи. – Знаешь же, мама боится мертвых зверей.

— До Осеннего Излома охоты нет, – с укоризной напомнил дядя. – Я после всего… решил съездить в Шек, ну и встретил там одного парня… Он искал тебя, но нарвался на Генриха. Тот наврал, что ты уехал в Верхний Фельсенбург и вернешься не раньше, чем через месяц, но малый оказался не промах и вцепился в меня.

— Он назвался? Можешь его описать?!

— Премьер-лейтенант флота. Очень настойчивый и недоверчивый. Постарше тебя лет на пять… Рыжий, как морковка, на левом ухе – шрам. Уверяет, что ты его помнишь.

— Помню, это Диц. Он был адъютантом Олафа до меня… Я должен его увидеть!

— Диц, – задумчиво повторил дядя. – Хельмут Диц, да, так он и представился. Он передал тебе письмо. И я взял. Даже не знаю…

— Оно у тебя?!

— Да… Говорю же, Лотта меня затопчет.

— Не затопчет, застрелит. Из твоей же аркебузы, и бросит во дворе. Где письмо?

…Знакомый почерк, по-прежнему ровный и четкий. Беспокойство о здоровье. Восхищение герцогиней Штарквинд. Уверенность в том, что два предыдущих письма пропали. Понимание того, почему так случилось. Извинения за то, что Диц проявит невежливость и будет настаивать на личной встрече. Руперту не следует волноваться – кесарь знает, кому обязан потерей Западного флота, но возникли непредвиденные обстоятельства, которые адмирал должен обсудить со своим адъютантом лично. Крайне желательно сделать это до того, как Руперт увидится с отцом, по словам герцогини, выезжающим в Фельсенбург сразу же после Коронного совета. Не менее важно, чтобы о встрече, до того как она состоится, не знал никто, кроме двоих адъютантов – прошлого и нынешнего. Встретиться лучше в тихом месте на окраине Шека или в крайнем случае поблизости от города. Руперт знает окрестности, поэтому выбор места за ним, но изменить время не получится – Кальдмеер появится в ночь с двадцать второго на двадцать третий день Весенних Молний. Диц проводит адмирала на условленное место и проследит, чтобы собеседникам не помешали.

— Дядя, почему Хельмут отдал тебе письмо? Что ты ему сказал? Что ты на самом деле сказал?

— Даже не знаю… Что в замок его не пустят, а если пустят, наедине вас не оставят, но я на вашей стороне. В твои годы самое время служить кесарю и приличному начальству, а юбки обойдутся. Для материнской – поздно, для жениной – рано… Этот Диц ждет ответа, я обещал привезти.

— Дядя!

— Я тоже ходил в адъютантах, – напомнил Мартин. – Фельдмаршал был мной доволен, потом он поймал пулю, и нам подсунули Бруно… После старины Ади – эту недодоенную корову!.. Брр!

— Олаф хочет видеть меня двадцать четвертого ночью, – пресек поток воспоминаний Руперт. – Потом ему нужно в Эйнрехт: ожидающий суда не должен покидать столицу без ведома кесаря… В замке нам нельзя… Давай у Форелевой…