Книга Шар судеб, страница 574 – Вера Камша

Пусть Проэмперадор наделен правом войны и мира, но отбывший на север обычным маршалом Савиньяк это право себе, по большому счету, присвоил, как и объявивший себя регентом Рудольф. Конечно, так проще – приказы из Олларии, даже не случись мятежа, добирались бы до здешних скал месяц-полтора, если бы вообще добирались, и все же командующий мог бы выйти в талигойском мундире. Кого тут пугать алым и черным? «Фульгатов»? Горных куропаток? Завтра арьергард перейдет перевал и присоединится к основной армии, деревень по пути не предвидится, а гаунасские егеря на талигойцев и так успели налюбоваться.

— Вы зря тревожитесь. – Лауэншельд был при всех регалиях, но это не раздражало. – Нас остановит не только приказ, но и Излом. Как и агмов. Мы не станем обнимать друг друга, но сталь останется в коже.

— Да, господин полковник. – Чарльз не для того держался всю дорогу, чтобы разоткровенничаться в последний день. В Бергмарк обещан отдых, и там он наконец переговорит с маршалом и потребует перевода в Придду. Северная кампания окончена, а каданцев как-нибудь допугают без Давенпорта.

— Хороший денек! – Свежевыбритый Уилер подмигнул Чарльзу и щелкнул каблуками перед Лауэншельдом. – Вечером прошу к нашему столу. Мне вконец надоело таскать бочонки, желаю переходить горы налегке.

Фок Лауэншельд неспешно наклонил большую голову:

— Благодарю за приглашение. Если мой король отпустит меня, а господин маршал – господина Давенпорта, мы будем у стола полковника Рединга. Хотя бы для того, чтобы пригласить его к столу моего полка.

Уилер довольно фыркнул, Хайнрих и Савиньяк прекратили глазеть в трубы на дальние вершины. Запел горн, и почти сразу же появились бергеры. Бирюзовые мундиры и флаг с золотым кораблем отчего-то напоминали не о морях, а о скачке по настороженному ущелью и еще о снах, слава Создателю, наконец-то оставивших капитана в покое. Фок Лауэншельд еще раз наклонил голову и направился к своему королю; не получавший никаких указаний Давенпорт пошел рядом, не представляя, что его ждет, но его не ждало ничего – маршал на всякую мелочь не отвлекался.

К горну присоединился барабан. Не столь многочисленные гаунасские офицеры выстроились справа от Хайнриха, талигойцы сгрудились за продолжавшим изображать Леворукого Савиньяком. Высоченный бергер в генеральском мундире выплыл из-за вековой сосны, с каменной физиономией продефилировал мимо извечных врагов и протянул руку талигойцу:

— Маршал Савиньяк, вы хотели меня видеть?

— Да, барон. Прошу вас повторить во всеуслышание то, что вы сообщили мне касательно заключенного мной как Проэмперадором Севера перемирия.

— Охотно. – Генерал был заметно выше Хайнриха и словно высечен из ледяной глыбы. – Маркграф считает принятое решение верным. Войска отведены за Айсфойршлосс. На Ветровой Гриве оставлены только наблюдатели. Пока горят ложные маяки, Бергмарк обнажит оружие лишь в ответ на удар. Порукой тому наша кровь и наши горы.

— Завтра Горный корпус начнет отход к Таркшайде, где и останется, пока не погаснут ложные маяки. Я не оскорблю тех, кто нас слышал над текущей водой, клятвопреступлением и не нарушу данное Талигу слово. Гаунау всегда ответит на удар ударом, но сейчас наш клинок в ножнах.

— Талиг исполнит клятву. – Рука Савиньяка резко легла на эфес шпаги. – Ручаюсь кровью.