Книга Шар судеб, страница 625 – Вера Камша

— …кладет конец нашим надеждам на мирный исход. Мы никогда не хотели войны, но Хаммаил забыл не только родной язык, он забыл совесть, а Гайифа ее никогда не знала. Мне больно смотреть на то, что творит мой соотечественник и родич, ведь Хаммаил-ло-Заггаз – мой четвероюродный брат со стороны матери…

Лисоолененок был восхитителен. Подобную удрученность Марсель наблюдал лишь у папеньки, когда тот делился с губернатором Сабве своей подагрой. Алве тоже понравилось.

— Не имеет дурных родственников лишь тот, кто не имеет вообще никаких, – утешил он. – Попробуйте поставить себя на место Хаммаила. Он страдает от родства с вами не меньше вашего и сетует на вас тем друзьям, которыми сумел обзавестись.

— У этого человека нет и не может быть друзей. – Голос Бааты был скорбен, но тверд. – Только хозяева, которым он продал себя и хочет продать Кагету, но, пока я жив и могу держать оружие, моя казария не станет гайифской провинцией!

— Сей гнев угоден Создателю, – очнувшийся Бонифаций поднял палец. – Воюй, муж благочестивый, и спасен будешь.

— Воистину, – небрежно подтвердил Ворон и возвел глаза к малиновкам. Дурному примеру тут же последовали Бакна с Бонифацием. Марсель уже разглядел потолок во всех подробностях и стал смотреть на казара. Казар восхищал.

— Создатель не оставит меня и Кагету, даже если от меня отвернутся те, кого я считал друзьями. – Голос Бааты едва заметно и очень мужественно дрогнул. – Я хочу лишь одного. Правды. Я благодарю регента Талига за откровенность и жду слова того, кто заменил мне отц… от владыки Бакрии.

— Воля Бакры непостижима. – Старик, добрая душа, в самом деле расстроился. – Мой сын счастлив со своей красивой женой. Ты – брат Этеры, но ты взял под свою руку зловредных седых кошек. Ты сказал, они будут далеко от нас. Я поверил. Теперь ты просишь нашей помощи. Ты ждешь, что мы нападем на твоего обидчика вместе с седыми. Я хочу тебе помочь, но такого не может быть.

— Значит, я остаюсь один. Отец был прав, когда говорил, что у Кагеты лишь два союзника – Создатель и сабля. Что ж, по крайней мере за сестру я спокоен… – Какой взгляд! Святой Андий и все птице-рыбо-дуры его, какой взгляд! Окажись тут принцесса Юлия, она б немедля бросила Луиджи, и фельпская угроза нависла бы над Еленой.

— Брат Этеры, – твердо сказал Бакна, – если тот, кого ты зовешь Создателем, тебе не поможет, мы примем тебя в том, в чем ты придешь, и дадим тебе жену, чтобы род твой не пресекся.

Лисенок медленно опустил голову, и Марсель рискнул. Пережевывать героическую жвачку в восемьдесят девятый раз не тянуло, а душа и отсутствующее пузо требовали чего-то дипломатичного. Конечно, все мог испортить Дьегаррон…

— Соберано, я понял! – провозгласил Валме по-кэналлийски и вызывающе понизил голос: – Из здешних малиновок и Лисенка выйдет недурной птице-лисо-умник.

— Хорхе, – не моргнув синим глазом, подхватил Ворон, – виконт намекает на герб Фельпа.

— Надо сказать, – сурово уточнил Марсель, – что никто из нас, включая маршала Савиньяка, не может понять, как покончить с его, то есть ее, девственностью.

— Я думаю, – негромко предположил Дьегаррон, – все дело в том, что эту фельпскую девушку никто по-настоящему не любил.

Марсель не подавился только чудом.

— Вы правы, маркиз, – спокойно перешел на талиг Ворон. – Наше затянувшееся отсутствие может обеспокоить дам. Они вообразят себе что-нибудь ужасное.