Книга Шар судеб, страница 636 – Вера Камша

В середине последнего Круга Скал даже дриксенские сьентифики признали, что некоторые эпизоды были вписаны в «Сагу о Торстене» задним числом, что, однако, не должно умалять значения этого источника, поскольку ход событий в нем отображен в целом верно; большинство же дриксов в правдивости «Саги» не сомневается. Долголетие Торстена они приписывают его избранности, приводя в пример святого Адриана, однако эта аналогия некорректна. Основные вехи биографии Адриана (в миру Чезаре Марикьяре) подтверждаются множеством современных ему источников, он не был женат, не имел наследников, практически не менялся с годами и бесследно и неожиданно исчез из своей кельи. Торстен же умер на глазах семьи и приближенных после изнурительной болезни, и ему наследовал едва вступивший в пору зрелости сын, а не отдаленный потомок, как было бы, проживи «вождь всех варитов» более двухсот лет

Очевидные противоречия эсператистско-дриксенской версии привели к тому, что после ослабления религиозной удавки проблемой переселения варитов независимо друг от друга занялся целый ряд историков.

Совместное изучение всех имеющихся источников позволило выдвинуть и обосновать несколько гипотез, наименее противоречивая из которых состоит в том, что через несколько десятков лет после марагов в том же месте высадилось значительное количество варитов. Вероятно, их предводитель носил имя Торстен и ему в самом деле удалось объединить несколько племен. Разночтения начинаются, когда речь заходит о причинах переселения.

Сопоставление позднейших анаксианских хроник и прочих уцелевших документов убедительно показывает, что к моменту заключения союза между Золотой империей и вытесненными в Торку агмами Северные войны, начавшиеся со стычек между возобновившими еще седоземельскую вражду марагами и варитами, велись на памяти уже нескольких поколений. Гаунасские же саги утверждают, что противостояние с агмами началось сразу же после высадки на побережье Золотых Земель. Но в таком случае получается, что будущие гаунау обрели новую родину заметно позднее варитов Торстена, успевших, как мы видим, к этому времени не только освоиться, но и втянуться в войны с марагами и поддержавшей их и анаксией. Если это так, то две переселенческие волны разделены значительным временным промежутком, причем первым с места двинулся Торстен, но почему? В равной степени вероятным представляется как то, что вождь, проявив дальновидность, опередил возможных конкурентов и успел занять лучшие земли, так и то, что его племя (или объединенные им племена) было вынуждено отступить за море под давлением более сильных соседей, как это некогда произошло с марагами.

В «Саге» есть эпизод, повествующий о неудачной попытке захвата агмами свежепостроенного варитами города и о последовательных поединках Торстена во время штурма с шестью агмскими вождями. Однако появление на крайнем западе Золотых Земель агмов, успешно обосновавшихся к тому времени значительно дальше к востоку, представляется весьма сомнительным. Куда логичней в роли агрессора выглядят будущие гаунау, которые также были вынуждены оставить замерзающий континент. В этом случае попытка захвата готового поселения выглядит естественной, но успевшие укрепиться на новом месте вариты сумели отогнать пришельцев; те пошли дальше вдоль берега на восток и в итоге ввязались в войну с агмами. Наличие же у пришельцев аж шести вождей, что категорически противоречит обычному для северян принципу единоначалия, легко объясняется тем, что на самом деле было шесть разделенных во времени нападений и, соответственно, несколько переселенческих волн.