Книга Из глубин, страница 185 – Вера Камша

Первый маршал Талигойи спешился возле напоминавшей бастион привратницкой и властно постучал. В окошечке немедленно возникла рыбоглазая физиономия.

— Его высокопреосвященство кардинал Талигойи, – отчеканил Эпинэ, – желает видеть коменданта Багерлее.

Рыбьи глаза вполне по-человечески заморгали, после чего исчезли. Ненадолго. Открылась калитка, и на дорогу выкатился похожий на дыню теньент, после чего дверца захлопнулась.

— Монсеньор, – дыня щелкнула каблуками и от усердия позеленела, превратившись в перезрелый кабачок, – за господином комендантом послано.

— Открывайте ворота, – распорядился Иноходец.

— Монсеньор, – залепетал кабачок, – господин комендант… Господин комендант только сам лично… Только сам лично господин комендант…

— Я подожду коменданта в привратницкой, – Левий спокойно выбрался из кареты и направился к дверце. Роберу оставалось лишь присоединиться к клирику, уже взявшемуся за тяжелое бронзовое кольцо.

— Ваше высокопреосвященство, – казалось, кабачок сейчас скончается на месте от ужаса, – господин комендант!.. Только лично…

— Сын мой, – голос Левия был исполнен истинного милосердия, – нет греха страшней, чем нарушить волю Создателя в угоду воле мирского владыки, но я отпущу тебе твои прегрешения. В привратницкой.

— Сержант, – выдавил несчастный теньент, – открывай… Я приказываю.

Украшенная драконьими мордами калитка покаянно взвизгнула и отворилась. Кардинал осенил себя знаком и исчез в темном провале, герцог Эпинэ вошел следом. Ничего не случилось: гром не грянул, день не померк, настырные гости не провалились в заваленный костями подвал. Страшная Багерлее начиналась с просторной, хоть и темноватой комнаты, посреди которой топталась пятерка солдат в кирасах.

Левий огляделся и, бросив теньенту «сим отпускаеши…», невозмутимо прошествовал в угол, где мирно стояли стол и два кресла.

— Садитесь, герцог, – кардинал подал пример, опустившись на кожаные подушки. – Вижу, вы удивлены моей настойчивостью? Дело в том, что я принял постриг в ордене Славы, это потом сердце мое преисполнилось Милосердия.

— Вы знали Адриана? – Робер спросил прежде, чем подумал, но его высокопреосвященство и не подумал одернуть настырного маршала.

— Его святейшество был моим наставником. Именно он… ммм… посоветовал мне перейти в другой орден. Сперва речь шла об ордене Истины, однако я не соответствовал… ммм… нужным требованиям. Кроме роста, разумеется.

Левий ушел из ордена Славы по просьбе Эсперадора? Уж не затем ли, чтоб приглядывать за двуногим Клементом? Надо поговорить с Матильдой и об Адриане, и об агарисской грызне, и о кардинале. Они вместе ехали, а принцесса всегда разбиралась в людях.

— Хотите о чем-то спросить? – Левий поправил своего голубя. – Спрашивайте, время есть.

— Я плохо осведомлен о делах церкви, – Иноходец поднял глаза и столкнулся с открытым, даже веселым взглядом, – хоть и прожил несколько лет в Агарисе.

— Человек не может объять необъятное, – клирик снова тронул наперсный знак, видимо, это было привычкой, – но что-то знать вы просто обязаны. Хотя бы о ваших родственниках, стоявших у истоков эсператизма. Житие Адриана, вернее, Чезаре Марикьяре, весьма поучительно. Особенно первые списки. Неужели Повелители Молний все позабыли?

— Кажется, где-то старые записи были, – перед глазами Робера встали сумрачные, забитые книгами и рукописями комнаты, служившие деду чем-то вроде гауптвахты для излишне резвых внуков, – признаться, я читал меньше, чем следовало, а потом стало не до того.