Книга Из глубин, страница 317 – Вера Камша

Можно подумать, он не понимает. Когда моряки оптом отрекутся от суеверий, наступит конец света. Уго, при котором Луиджи имел неосторожность посетовать на приглашение, позабыв про субординацию, завопил, что это к бабам можно не ходить, а удачу не затанцуешь – кораблю пропасть.

— Просто так даже кошкам не везет, – процитировал Джильди расходившегося Варотти, – а мы с лета с попутным ветром. Твои ведьмы могут рассчитывать на мою благодарность.

— Надеюсь, ты им понравишься, – потянулся Вальдес, – а то Дитрих так ни одной и не видел, Бреве тоже. Альмейда молчит, но я думаю, альмиранте есть что рассказать. Ну а про дядюшку Везелли я скромно молчу. Во имя тетушки.

— А ты? – задал неизбежный вопрос Луиджи. – От тебя они тоже бегают?

— Кто ж их знает, – пожал плечами Кэналлиец. – Я не имею обыкновения спрашивать у дамы, ведьма ли она. Это в конце концов невежливо…

2

Приречные ивы казались нарисованными черной кэналлийской тушью на раскаленном стекле, Хербсте тоже была стеклянной, и за ней горели костры. Земной огонь был рыжим, небесный – багровым.

— Бруно решил не воевать, а праздновать, – подвел итог Жермон. – Теперь раньше чем на шестой день не начнется.

— И это будет очень хорошая новость, – Ойген Райнштайнер исполнил свое обещание присоединиться к арьергарду. – Но я боюсь, что за эти дни фельдмаршал получит неприятные известия. Он начнет думать о появлении Альмейды и может додуматься до появления фок Варзов.

— Я потерял убитыми две сотни далеко не худших солдат. – Костров становилось все больше, а закат слабел. – Будет обидно, если впустую.

— Умирать зря неприятно, – согласился бергер, – но мы не всегда зависим от наших желаний, а тебе не в чем себя упрекнуть. Ластерхавт-увер-Никш оправдал возложенные на него надежды.

Дубовый Хорст и впрямь не подкачал. Бедняга и помыслить не мог, что все держалось не на его храбрости, а на его тупости. Исполненный рвения и отваги Ластерхавт не отступил, когда было нужно, и попался. Так дриксенский фельдмаршал узнал, что лезущий на рожон Ариго не дурит, не показывает гонор, а играет на его, Бруно, осторожности, вынуждая терять драгоценное время. Дриксы выбрались из Лауссхен, дошли почти до цели и остановились. Из-за праздников, Леворукий бы их не видал!

— У тебя есть вопросы или сомнения? – офицер для особых поручений при персоне регента с пристрастием изучал вражеские костры. – Это уже праздничные огни, их зажгли вдоль берега.

— Нужно будет выкупить Хорста, – Ариго наконец высказал то, о чем думал вторую неделю, – или обменять. Мы, как ни крути, поступили с ним некрасиво.

— Ты не прав, – в голосе Райнштайнера прозвучало умеренное осуждение. – Ластерхавт-увер-Никш давал присягу военного, в которой клялся отдать свои способности и рвение королю и Талигу там, где они нужнее всего. Ты тоже в этом клялся. Твои способности позволяют командовать арьергардом, а возможно, и армией. Способности Дубового Хорста требовали отправить их владельца в плен. Ластерхавт-увер-Никш всего лишь исполнил свою присягу.

— И все же мне его жаль, – признался Жермон. – Встречать Излом в плену под чужие песни не слишком весело.

— Мы сегодня провожаем осень и год, это так, – изрек очередную истину барон. – Больше день не будет становиться меньше, а ночь больше, но скоро замыкается Круг, и это не праздник, а очень большая тревога.