Книга Из глубин, страница 341 – Вера Камша

Карваль не ответил, только желваки на скулах заходили еще сильнее. Закатные твари, что же там такое? Но что бы ни было, нужно идти и смотреть. Не то чтоб Спрут не справился, просто есть вещи, от которых прятаться нельзя.

— Монсеньор, я встретил герцога Окделла. Он не пострадал.

— Где он? – одной бедой меньше, мальчишка жив и здоров. – С ним точно все в порядке?

— Насколько я понял, герцог Окделл отбыл во дворец с докладом о происшествии. – Когда Карваль говорит как канцелярская крыса, он готов кого-нибудь убить, но кого – Дикона или Альдо?

— Хорошо, – вот ведь словечко привязалось. – Что-нибудь еще?

— Мы почти очистили вторые дворы. Пуэн прислал человека. Осыпи прекратились, яму огородили, живых вытащили, теперь вынимают покойников. Ждут землемера.

— Девушек из Агиррэ не нашли?

— Нет, Монсеньор, – Карваль шумно выдохнул, – но мы ищем. Вы не беспокойтесь.

Прелестный совет, и какой простой и понятный.

— Идемте на площадь. – Вот бы бросить все и удрать. В Эпинэ, в Торку, куда угодно, только бы подальше от провонявшей смертью и жадностью Доры. Только некуда ему удирать, потому что эта самая Дора повисла на шее камнем и отправится с хозяином хоть в Рассвет, хоть в Закат. Со всеми своими покойниками, опрокинутыми загородками, перевернутыми телегами и неизбежными подарками, с которых таращатся королевские Звери. Разноцветные узелки были всюду: валялись в лужах, высовывались из-под трупов, болтались в руках оживших выходцев. Он подыхать будет, не забудет даже не покойников – уцелевших. Пустые лица, измятые, изгаженные одежки и пестренькие узелки в руках.

Злобные сказочные тварешки заводили охочих до поживы дураков в трясину, королевские гостинцы выползли из тех же топей.

— Тут есть проход. Свободный. – Никола свернул в какую-то нишу, и они втиснулись в щель между двух слепых стен. Здесь никто не умер, и все равно Эпинэ прибавил шагу. Это было дурью и трусостью, но страх прогнать еще никому не удавалось. Его можно посадить на цепь, загнать в конуру, но не прогнать, а сумеречный, несмотря на ясный день, закоулок навевал жуть.

— Монсеньор, там все уже случилось, – Никола по-своему расценил поведение своего кумира, пришлось сбавить шаг.

Эпинэ старался держаться подальше от осклизлых стен и при этом не налететь на Карваля, спасибо, дорога оказалась короткой, Дора вообще была маленькой, куда меньше Нохи, но время словно остановилось, а пятна на стенах, наоборот, двигались вместе с Иноходцем. Крупные темные пятна, норовящие сложиться во что-то живое и чудовищное.

— Осторожнее, Монсеньор, здесь ступенька!

Любопытно, на входе в Закат есть ступеньки? Мало ли что про него болтают, Закат – это не страшно. Подумаешь, негасимый огонь, то ли дело холодная щель, и в конце – ступенька в грязную безнадежность.

— Лэйе Астрапэ, что это?!

— Вино, Монсеньор.

2

Фонтан на центральной площади все еще бил красным дешевым вином, казавшимся кровью. Выщербленная временем глубокая чаша была заполнена всклень, и захлебнувшиеся, затоптанные, разбившие головы о каменных рыб горожане плавали в красной жиже. Вино перехлестывало через край чаши, багровыми струйками стекало вниз, хлюпало под ногами, сливалось в ручейки и лужицы, обтекая мертвецов и разбросанные вещи, мешаясь с блевотиной, грязью, кровью. Кисло-сладкий кабацкий запах плыл над тем, что должно было стать праздником.