Онлайн книга «Из глубин»
|
— Вот, – коротко бросил сержант, – сопляк, а туда же… С арбалетом. Пленник и вправду был сопляк сопляком. Лет шестнадцати, худой, прыщавый, длинношеий, словно гусенок, а глаза цепкие и злые. Вернее, злющие. — Кто ты? – спросил Эпинэ, потому что надо было что-то спросить. — Талигоец, – выпалил «гусенок», – а вы… Вы – ублюдки. Убирайтесь в свою Гайифу и Ракана-Таракана прихватывайте! Ну что с ним, с таким, делать? Подмастерье какой-нибудь… Вообразил себя святым Аланом. Стоп, а вообразил ли? Он ведь и есть талигоец. В отличие от победителей. — Почему ты стрелял? – Робер уже понимал, что отпустит дурня, припугнет и отпустит, а Жанно простит. — Потому, – огрызнулся пленник. — Балда, – бросил кто-то из южан, – как есть балда… «Раканы-Тараканы», скажет же! — Драть некому. — Ишь, вскидывается, – с невольным восхищением пробормотал Дювье, – сейчас покусает. — А чего б ему не вскидываться? Северяне нагадили, до весны не разгребешь. — На то они и гады, чтобы гадить. — И то верно… Союзнички, раздери их кошки! — Жанно жалко. — Нашел в кого стрелять. Щенок шелудивый! — Цивильников[10] тебе мало, на людей кидаешься? Ослеп! — Дык, может, он Айнсмеллера и стерег! Эта сука здесь каждый день ездит… — Взгреть, и к мамке… Карваль молчал, задумчиво глядя на мальчишку, а в паре дюжин шагов на мостовой лежал Жанно с арбалетным болтом в спине. Они были ровесниками, но никогда бы не встретились, если б не кровавое безумие, затопившее сперва Старую Эпинэ, а теперь и весь Талиг. 3 — Монсеньор, – доложил слуга, – виконт Лар к вашей светлости. Наль! Нашелся наконец! — Проводите в кабинет и подайте вина. «Вдовью слезу» двадцатичетырехлетней выдержки. Через час – обед. — Слушаюсь. Лакей вышел, а юноша взялся за перо и пододвинул к себе бумаги – пусть кузен видит, что у герцога Окделла нет свободного времени, но ради родича он бросит любые дела, даже самые важные. Сверху лежало письмо Энтала Кракла. Первый старейшина возрождаемого Совета Провинций[11] просил указать, кого из ординарных вассалов Повелителя Скал следует пригласить на коронационные торжества. Дикон с ходу вписал Дугласа Темплтона с генералом Мореном и задумался, вспоминая, кто из отцовских соратников после восстания бывал в Надоре. Глан, Хогберд и Кавендиш сбежали в Агарис, Ансел и Давенпорты предали еще раньше, несмотря на близость с Рокслеями. — Виконт Лар, – возвестил Джереми, и у Дикона сжалось сердце. Они с кузеном не виделись с Октавианской ночи, сколько же с тех пор прошло… нет, не лет, жизней! Реджинальд был все таким же толстым, серьезным и опрятным. Поношенное платье, видавшие виды сапоги, плохонькая шпага… Сейчас этому придет конец! Ближайший родственник Повелителя Скал не может походить на затрапезного ликтора и жить у какой-то мещанки! — Дикон, – кузен мялся в дверях, смущенно улыбаясь, – мы так давно не виделись… — Да уж! – юноша отшвырнул письмо и бросился к Налю, лишь сейчас поняв, как рад его видеть. Друзья друзьями, но кровное родство они не заменят. – Святой Алан, как же хорошо, что ты нашелся! Где ты прятался, раздери тебя кошки? Да садись же наконец! — Здесь, – толстяк казался удивленным, – в городе… Дома… — А почему не приходил? – возмутился Ричард, берясь за вино. – Забыл, где я живу? Небось, в Октавианскую ночь сразу нашел. |