Книга Из глубин, страница 94 – Вера Камша

— Я задумался, – рассмеялся Чарльз. – Мой отец служил с Дьегарроном, я хотел определиться к нему, не вышло.

— Теперь выйдет, – жизнерадостно пообещал наследник Валмонов, – теперь у нас все выйдет.

— Ну а ты? – Давенпорт в упор взглянул на улыбающегося спутника. – Ты куда?

— Как сказал бы милейший Пахарилли, к Прымпердору, – наследник Валмонов церемонным жестом приподнял умученную дождями шляпу. – Я офицер для особых поручений при особе Первого маршала Талига, и ему от меня не отделаться.

Неунывающий виконт дал шенкелей Бронке, жеребец столь же неунывающе прыгнул вперед, Давенпорт пожал плечами. «Прымпердор»… Всюду у них Проэмперадор, Монсеньор, маршал… Да и сам он бросился не куда-нибудь, а к Алве. Нет, обида и злость не забылись, просто в тот четырежды подлый день стало не до них.

Накрытый по всем правилам стол, разлитое вино, круглые, удивленные глаза Фердинанда, женские вопли и торжествующие лица, такие знакомые…

– Сложите оружие, – шепчет тень короля. – Ваша присяга никому не нужна, как и ваша честь.

– Уберите шпагу и уходите, – горделиво велит маршал Рокслей, героически выигравший сражение с доверявшим ему сюзереном.

Подчиниться? Уйти? Остаться с победителями, друзьями, покровителями?

Теньент не может ослушаться маршала. Теньент ничего не решает, да и решать уже нечего. Фердинанду конец, столица в руках Рокслеев. Все решено без тебя, ты ни в чем не виноват, ты ничего не изменишь…

– Именем Талига! – Чарльз спустил курок, почти не целясь, промахнуться было столь же невозможно, как и не стрелять. Теньент Давенпорт вышел из своих казарм вопреки всем приказам мира, иначе было нельзя. Разве что застрелиться самому, но это было бы трусостью.

— Утро, сударь, – голос Валме возвращает в дождь и дорогу. Все уже случилось и все еще случится. – Просыпайтесь, скоро будет шадди.

— Простите, задумался. – Вот ведь. Они же давно на «ты», только память, вытаскивая прошлое, топчет настоящее.

— Думать вредно, – хмыкает былой щеголь, придерживая коня, – здешние обитатели это, без сомнения, понимают и тратят время на более полезные вещи. Например, на беседы с мокрыми путниками.

— Закатные твари, ты о чем? – Чарльз никогда не был силен в светских беседах, а Марсель упорно изъяснялся, как салонный балбес.

— О том, что за теми ивами виднеются крыши, – виконт Валме неторопливо расправил складки плаща, – а поскольку в здешних краях людские поселения – редкость, остается предположить, что мы у цели.

2

Любовь слепа, лучшим доказательством тому был Наль. Кузен из кожи вон лез, чтобы оправдать Айрис, но какие тут могут быть оправдания?! Свихнувшаяся от любви к убийце дура опозорила не только брата, но и отца, и герб, а Наль мямлил об испытаниях и болезнях. Он просто не желал видеть очевидного, Дику аж стало грустно, что его никчемная сестрица так заморочила голову славному, пусть и нелепому человеку. Ричард знал, что такое любовь, и уважал Эйвона, потому и терпел, сколько мог, только у каждого терпения имеется предел. Кузен опять замычал, что Айрис видела в жизни мало хорошего, и юноша не выдержал.

— Ты говоришь, мало? – Дикон держался спокойно, но кузен дернулся и часто заморгал поросячьими глазками. И это наследник Окделлов?! – Можно подумать, мы с ней росли в разных семьях, а тебя и вовсе в лесу нашли! Но мы с тобой о фамильной чести не забыли и не забудем.