Книга Яд минувшего, страница 170 – Вера Камша

— Благодарю, – сюзерен шагнул через массивный порог, пахнуло теплом и лекарственными травами. Вестибюль оказался под стать дому – темные панели, тяжелые светильники, огромные картины. У парадной лестницы замерли четверо офицеров с розовыми и голубыми лентами через плечо. Цвета принцесс, одна из которых станет талигойской королевой.

— Господин, – слуга с бычьей шеей угодливо улыбался и тянул лапы, – прошу вас, господин.

Юноша сглотнул и спокойно расстался с плащом и шляпой. Святой Алан, следовало прихватить пистолеты! Ну и что, что они в доме дуайена Посольской палаты? Герцог Окделл – цивильный комендант столицы, он в ответе за жизнь сюзерена и вправе не расставаться с любым оружием. Предупредить Мевена? Но гимнет-капитана окружил чуть ли не десяток коричневых, а шептаться неприлично.

— Ваше величество, маркиз Габайру не встает с постели.

— Вы уже говорили, – улыбнулся Альдо, направляясь к лестнице, – а мы заверили, что не боимся заразы. Как здоровье его величества Фомы?

— Полагаю, у него разыгралась подагра, – вздохнул дипломат, – так всегда случается к концу осени. К несчастью, это время года в Урготелле отличается сыростью. В талигойской столице климат более здоровый. Прошу вас направо.

— Да, – рассеянно кивнул сюзерен, – несущие морскую влагу ветра налетают на Алатский хребет и проливаются дождями. Урготелла стоит в не слишком удачном месте.

— Вы совершенно правы, ваше величество, наши предки не приняли в расчет ветер, – ургот казался удивленным, и Дик невольно улыбнулся: о причинах осенних дождей сюзерен узнал по дороге в посольство от него.

— Прекрасный портрет, – громко произнес Альдо, задержавшись у огромного, в полстены, полотна. – Его величество может гордиться красотой своих дочерей.

— Этот портрет написан весной прошлого года, – сообщил граф Жанду. – Работа Теотелакта Агарина.

Представить Альдо рядом с урготскими куклами было оскорблением. Неужели сюзерен, не испытав настоящей любви, навсегда свяжет себя с чужеземкой?

— Чувствуется рука мастера, – король сделал шаг в сторону, и Ричард увидел Фому с принцессами. Герцог в бархате цвета спелой сливы и кудрявом парике напоминал барона Капуль-Гизайля, девица в розовом нюхала цветок, девица в голубом кормила голубков. Дик вгляделся в смазливые, обрамленные локонами мордашки. Голубая была потолще, у розовой в лице было что-то кроличье. Сестрам было далеко даже до Марианны, а до Катари и вовсе как до звезды, но портрет в Талигойе появился неспроста. Эр Август предупреждал, что Сильвестр решил избавиться от ее величества и женить Оллара на урготской купчихе. Разве мог тогда кто-нибудь предвидеть, что картину увидит законный король…

— Талигойские художники не уступают урготским, – сюзерен говорил весело, но Дик чувствовал в его голосе безнадежность. – Мы собираемся в скором времени сделать достойный подарок их высочествам, а сейчас проводите нас к маркизу Габайру.

Дуайен в стеганом коричневом халате возлежал в кресле, больше похожем на короткую кровать. В комнате было нечем дышать, но посольские ноги были тщательно укутаны меховым одеялом.

— Какая честь для больного старика, – прокашлял Жоан Габайру, то ли собираясь подняться, то ли делая вид. – Какая неслыханная честь!

— Сидите, сударь, – мягко сказал Альдо. – Как вы себя чувствуете?