Книга Яд минувшего, страница 192 – Вера Камша

Всадники пересекли двор и скрылись из глаз, но девушка чувствовала бесценного сквозь скрывшие его стены. Вот он сходит с коня, вот поднимается по внешним ступеням, и перед ним распахиваются двери. Гоганни прижала лицо к стеклу, не чувствуя холода; ей хотелось покинуть укрытие, оттолкнуть воинов и хозяина, броситься к ногам Первородного… Ничтожная не может больше ждать, не может сдерживать бьющуюся в груди птицу, она должна увидеть глаза любимого, голубые, как утренняя звезда.

Мэллит закусила губу и бросилась вон из спальни. Пусть достославный из достославных придет в гнев, ставшая Залогом принадлежит не ему! Она сама защитит Первородного, сама расскажет ему о стражах клятвы, и он поверит, разве можно не верить любви?

— Господин Эжен! – Какой-то воин, высокий и сильный, заступает дорогу. – Стойте!.. Монсеньор не велел никому…

— Монсеньор приказал войти, когда он будет говорить с Первородным.

— С кем?

Да смилостивится над отступницей Луна, она забыла, где находится.

— Герцог Эпинэ желает, чтобы я рассказал об увиденном. Это важнее важного! Меня никому не показывали, чтоб не узнали… Чтоб не узнали злодеи… Они не хотели пускать меня к… королю.

— Оно так… Злодеюк тут хоть ложками греби. – Поверил, но разве она солгала в главном? – Ладно, беги.

Пустая комната, за ней другая… Алый ковер, как закатная тропа, как струя крови в горном ручье… На закрытой двери скрещены мечи и молнии. Да исполнится воля Огнеглазого Флоха, и да не оставит он милостью своей полюбившую!

— Я видела в окно… Я пришла…

— Ну и умница. – Любимое лицо совсем рядом. Как же он светел и отважен, как же он ее любит! – Так вот кто моего маршала запугал… А ты тоже хорош, мог бы сразу обрадовать!

— Думал, сам догадаешься. – Голос блистательного дрожит, он недоволен. Достославный из достославных тоже будет недоволен.

— Как ты добралась?

Ей подсказали любовь и боль, но это поймут лишь опаленные лунным счастьем.

— Я…

— Ты одна?

— Одна! – Любимый не должен слушать достославного, она сама все расскажет, вместе они придумают, как быть. – Я пришла одна… Я оделась Эженом и взяла Клемента. Я ехала с купцами…

— Тебе повезло.

— Да, – хрипло произнес названный Робером, – они нарвались на отряд из Лэ. Купцы завернули, но Эжена теньент взял с собой.

— Мэллицу, Робер. Малыш, забудь об Эжене, ты же у нас алатская дама. Переночуешь во дворце, а утром берем дайту – и к Матильде.

— Завтра? – нахмурился солгавший ради их дружбы. – Мэлли… ца устала и нездорова, ей лучше отдохнуть.

— Я готова идти четыре дня и не спать четыре ночи! – Завтра она увидит царственную и доброго Ласло, но сейчас уйдет с любимым.

— Слышишь? – засмеялся Первородный. – Мэллица сейчас сильней тебя, а в Тарнику я так и так собирался. Матильду на хромой кошке объезжать нужно, а тут такой повод! Робер, ты бы завтра тоже родственницу осчастливил. Помнишь, о чем говорить?

— Помню, – по лицу блистательного Робера пробежала тень, – я все помню…

— Ты пришел говорить о суде? – негромко спросила Катарина. Они брели по нижнему саду – кузина решила прогуляться, а может быть, не хотела говорить там, где их могли слышать.

— Это повод. – Зачем врать больше, чем нужно? – Альдо попросил с тобой поговорить, и тут до меня дошло, какой я мерзавец. Я совсем о тебе позабыл.