Книга Яд минувшего, страница 195 – Вера Камша

— Еще бы. – За кем закрылась эта дверь? Вряд ли за Фердинандом. Значит, Рокэ… И не важно, что во дворце хозяйничали Рокслеи. Если Штанцлер вышел из часовни, Алва мог войти.

— Я не должен спрашивать, но твой ребенок… он ведь не Оллар?

Катарина стиснула руки, он навсегда запомнит ее перчатки, черные, без шитья и оторочки. Женщина вздернула подбородок:

— Мои старшие дети – Оллары, и пусть я умру без исповеди, если лгу! Пусть Карл получит трон, а Октавия и Анжелика – любовь, но младший только мой.

— Прости, – зачем он полез с расспросами, ей и так больно, – я не хотел тебя обижать.

— Это ты прости. – Она попыталась улыбнуться, жалкая попытка! – Я тебе верю, очень верю… Я не верю в то, что твой Ракан надолго, и я не знаю, кто его сменит. Если б я была, нет, не служанкой, о таком счастье я не мечтаю, хотя бы графиней, я могла бы быть откровенной, но я королева. Для одних – бывшая, для других – нет, а мой ребенок – заложник.

Чтобы его спасти, я солгу и перед людьми, и перед Создателем, но солгать можно лишь раз, второй раз не поверят. Ты меня не предашь, я знаю, но ты плохой обманщик. Прости, но я буду молчать, пока меня не загонят в угол. Тогда я отвечу. Назову то имя, которое защитит меня и сына, а это будет сын! Я это чувствую…

— Хорошо. – Он и впрямь плохой лжец, хотя сюзерен ему почему-то верит. – Я могу тебе помочь?

— Как? – Так глухо и безнадежно говорят об умерших и о старости. – Альдо Ракан не отпустит Катарину Оллар, тем более в тягости. Не знаю, сколько еще я смогу скрывать свое положение. Если б со мной была госпожа Арамона, но я совсем одна… Хуже, чем одна, я среди чужих.

— Ты права, – Робер снова обнял сестру, на этот раз она не отстранилась, наоборот, приникла к нему, – и ты ошибаешься. Альдо тебя не отпустит, это так, но и в Олларии можно найти помощь, и я даже знаю где.

Лионель Савиньяк бросил бумаги в ящик стола, повернул ключ, вытащил его и сунул в карман. Давенпорт не обиделся: Фердинанд ключей не прятал и комнат не запирал, а чем кончилось? Скрывать, так уж от всех, тогда никто не будет в обиде.

— Садитесь, виконт. Вы уже отдохнули и еще не застоялись? – Это была шутка, но смеяться не тянуло.

— Я готов в любое время выехать в Бергмарк, – Не вызови маршал теньента сегодня, завтра Чарльз стал бы добиваться аудиенции по собственному почину.

— Кто-то в Бергмарк отправиться должен, – подтвердил Савиньяк, – а вы или нет, сейчас решим. Я предлагаю вам должность офицера для особых поручений при моей персоне. Если вас это не устраивает, отправляйтесь в Торку и дальше, к отцу.

— Могу я спросить о причинах вашего предложения? – Следовало сказать «заманчивого» или «лестного», но Давенпорт никогда не умел объясняться с начальством.

— Вы знаете Олларию и знаете правду, по крайней мере изрядный ее кусок. Это может оказаться полезным. – Маршал Севера перевернул песочные часы и взялся за толстую, потрепанную книгу. – Короче, думайте.

Можно было ответить сразу же, но командующий о собеседнике словно бы забыл, а напоминать о себе не хотелось. Оставаться при старшем Савиньяке хотелось еще меньше, но более короткой и надежной дороги в Олларию не было. После каданской победы разговоры о том, что красавчик Лионель слишком рано получил алую перевязь, увяли сами собой. На гербе Савиньяков красовался олень, но когти у главы семейства были закатные.