Книга Яд минувшего, страница 208 – Вера Камша

— Нам предстоит новое знакомство. – Темплтон кивком указал на разворачивавших коней разбойников. – Высокий на крапчатом наверняка главный.

— Да хоть Леворукий, – огрызнулась Матильда, пытаясь унять дрожь в локтях и коленях. К вечеру разболятся ноги и поясница, а утром она и вовсе превратится в корягу. Правду говорят, толстуха на коне – слезы не только для лошади.

— Сударыня, – хозяин крапчатого лихо вскинул руку к всклокоченной шевелюре, – Ивлин Грир, капитан второй роты полка господина Коннера, к вашим услугам.

— Какого полка? – тупо переспросила Матильда. – Прошу простить, я что-то не в порядке.

— Полковника Коннера, – спокойно повторил капитан. – К вечеру вы его увидите.

— Мы ваши пленники? – устало уточнил Дуглас.

— Вас искали тараканыши, – пояснил Грир, – значит, вы поедете к Коннеру, а дальше ему решать.

— Нет, – выдохнула Матильда, – ни к какому полковнику я не поеду, а сдохну. Тут. Вместе с Бочкой…

— Бочка – рысак госпожи, – объяснил Темплтон. – Сами видите, что с ним. Да и мой немногим лучше.

— У нас есть запасные кони, – утешил главарь, – а до Ланнэ не так уж и далеко.

— Бочку не брошу, – принцесса зло уставилась в жизнерадостную обветренную рожу, – не для того его вела, чтобы бросить…

— Оно так, – подал голос рябой разбойник, – лучше бабу бросить, чем коня.

— Как на тебя, – заржал кто-то с разными глазами, – так точно лучше!

— Поведем в поводу, – решил капитан, – и вашего, сударь, тоже. Колен, давай сюда запасных, Жабку возьми, он посмирнее будет. Сударыня, вам помочь?

— Гица, – Лаци уже стоял на земле, – слезай.

Матильда слезла и даже не грохнулась, хотя земля и вздыбилась не хуже лошади. Освободившийся от тяжести рысак не шевельнулся, остался стоять, свесив голову и тяжело поводя боками, по бабкам задних ног струилась кровь…

— У-у-у, кривоножка! – огорчился разбойник, предпочитавший бабам лошадей. – Такой на галопе – горе горькое…

— Я его повожу, – стоявший рядом Лаци трепанул страдальца по шее, – не печалься, гица, он крепкий, очухается.

— Некогда водить, – покачал головой капитан, – в Шамонэ отряд видели, говорят, побольше этого, не упускать же! Закатные твари, да он шагу сделать не может… Сударыня, мне очень жаль, но вашего коня придется оставить. Разумеется, на время.

На время… Как же! Станут они с перекормленным упрямцем возиться! Пристрелят и скажут, что так и было. Рука принцессы рванулась за пистолетами и не нашла ничего, кроме мокрой рубашки.

— Коня не брошу, – женщина придвинулась поближе к взмыленному боку. – Знаю я вас…

Бочка тоскливо вздохнул и опустил голову еще ниже. Ее высочество торопливо оглядела разбитые ноги – и впрямь малость кривоногий рысак на галопе изранил сам себя, к счастью, несерьезно. И ведь знала же, что засекается, а о ногавках не подумала!

— Погодь! – сердобольный разбойник уже стоял рядом. – Парни, не перцовая есть у кого?

— Держи, – курносый крепыш вытащил из сумки флягу, – медовка… Отдашь при случае.

— Хозяйка отдаст, – рябой умело просунул флягу меж лошадиных зубов. Жеребец и прежде не отказывался от винного жмыха и яблочной бражки, но до касеры дело не доходило. Теперь дошло.

Смертельно уставший Бочка не стал трясти головой и отфыркиваться, а плотно сжал губы. Попав под язык, касера подействовала мгновенно, глаза коня съехались в кучу, но дрожь в ногах прошла, а уши встали торчком. Милое создание задрало верхнюю губу и весело захрюкало, выражая полное удовлетворение жизнью и готовность к дальнейшим подвигам. Ни в Эпинэ, ни в целом Талиге не было в этот миг лошади здоровее, резвее и жизнерадостнее.