Книга Яд минувшего, страница 267 – Вера Камша

— Этот молодой человек – шпион Лионеля Савиньяка. Сначала он следил за генералом Килеаном-ур-Ломбахом, затем его перевели во дворец.

— Пересекались ли пути Чарльза Давенпорта и герцога Алва?

— Мне рассказывали, что Давенпорт и Алва встречались в Октавианскую ночь.

— Это можно считать доказанным, – подтвердил супрем. – Господин Штанцлер, вы предполагаете или знаете, что Алва был осведомлен о планах лжекардинала?

— Я не слышал разговора герцога Алва с Дораком, но я верю человеку, который мне его передал, рискуя жизнью. Первый маршал Талига знал обо всем. Его промедление, равно как и поспешное устранение свидетелей, было частью замыслов Дорака.

— Что вам известно о задуманных Дораком убийствах Людей Чести?

— Уже упомянутый мною свидетель передал мне список будущих жертв, первой из которых значилась Катарина Ариго. Я предупредил об опасности ее и герцога Окделла. Это все, что я мог сделать, но Создатель смилостивился над невинными.

В Октавианскую ночь лжекардинал разыграл болезнь, и это переполнило чашу терпения Создателя. Дорак умер именно так, как лгал. К несчастью, это не спасло ни братьев Ариго, ни Килеана-ур-Ломбаха, ни семейство Приддов.

— Что вам известно о поддельных письмах, послуживших поводом для ареста братьев Ариго и графа Килеана-ур-Ломбаха?

— Чарльзу Давенпорту не удалось выкрасть приказ кардинала, предписывавший Килеану-ур-Ломбаху не покидать казарм, о чем Давенпорт сразу же доложил Алве. Герцог Алва обладает несомненным талантом к подделке почерков, он спешно набросал якобы черновики приказа Дорака и лично подбросил в особняк Ариго.

— Герцог Алва, – вспомнил об обвиняемом супрем, – вы имеете что-то возразить по существу или же задать свидетелю вопрос?

— Пожалуй. Кто этот баловень судьбы, раз за разом оказывавшийся за портьерой его высокопреосвященства?

Эр Август вздернул голову:

— Этот человек – слуга Великой Талигойи и своего короля. Это все, что я могу сказать во всеуслышание. Да, Квентин Дорак мертв, а Рокэ Алва бессилен, но Рудольф Ноймаринен надел на себя регентскую цепь. Зная этого человека, не сомневаюсь, что его мысли – о короне. Тот, о ком я говорю, сейчас находится в волчьем логове, я не могу подвергать его жизнь опасности.

Кортней зашелестел бумагами. Святой Алан! С судейских станется отмести показания эра Августа или потребовать имя человека, ходящего по лезвию меча. Супрем поднял руку, и Дик торопливо вскочил:

— Высокий Суд принимает объяснение эра… графа Штанцлера. Мы не должны подвергать жизнь нашего друга опасности.

— Герцог Окделл, – в голосе Кортнея был упрек, но на самом деле он не сердился, – вы превысили ваши полномочия. Сядьте. Тем не менее Высокий Суд удовлетворится тем, что свидетель сообщит имя своего осведомителя конфиденциально. Герцог Алва, у вас есть еще вопросы?

— Эр Август, – краденое обращение ударило, как хлыстом, – почему, будучи счастливым обладателем известного по крайней мере четверым здесь присутствующим кольца с секретом, вы не передали его вашему примечательному во всех отношениях другу? Я неплохо знал Сильвестра, свои мысли он оберегал тщательнее своего шадди. Если ваш друг имел доступ к первому, сложностей со вторым возникнуть просто не могло.

— Я обязан отвечать на этот вопрос? – с голосом бывший кансилльер справился, но на щеках проступили красные пятна.