Книга Яд минувшего, страница 274 – Вера Камша

— Не Дорак, – серая фигурка в заднем ряду вскочила торопливо и грациозно, и Дику показалось, что он бредит, – не Дорак, а я… Клянусь Создателем всего Сущего!

— Я – Катарина-Леони Оллар, урожденная графиня Ариго. Я должна говорить… Дайте мне Эсператию!

Она же не хотела идти, боялась и не хотела. И пришла!

— Сударыня, – взгляд гуэция стал затравленным, – поднимитесь на кафедру… и примите присягу.

— Да, господин гуэций. Я иду.

Кто-то высокий, кажется, посол Дриксен, торопливо поднялся, подавая пример другим. Катарина Оллар, глядя прямо перед собой, почти бежала сквозь строй торопливо встающих мужчин. Плохо закрепленная вуаль серым дымком скользнула с плеч, упала под ноги, женщина даже не оглянулась. Всегда тихая, нежная, робкая, сестра была исполнена какой-то отчаянной силы. Она горела, как горит сухая трава, светло, стремительно и коротко.

— Я готова, – фарфоровая ладошка легла на огромный том. – Именем Создателя, жизнью детей… своей жизнью и своей честью клянусь, это правда… Правда все, что я скажу!

— Сударыня, – голос гуэция был мягким до полной гнили, – госпожа Оллар, Высокий Суд знает, что вы нездоровы. Высокий Суд не счел возможным вас тревожить.

— Я здорова, – Катари судорожно вцепилась в кафедру и покачнулась, – и я буду говорить… Я должна… Хотя бы я, если другие лгут или молчат. Мне терять нечего, я уже все потеряла… Давно потеряла…

— Госпожа Оллар, правильно ли я понял, что это вы подали вашему супругу мысль отдать герцогу Алва меч Раканов?

— Я, – Катарина быстро, словно маленькая девочка, кивнула головой. – И не я… Этого хотели все…

— Госпожа Оллар, – подал голос Фанч-Джаррик, – что значит «все»?

Личико бывшей королевы стало мечтательным, она улыбнулась робко и удивленно. Так улыбаются в ответ на непонятную шутку.

— Сударь, вы ведь талигоец? Я вас видела, вы служили у Придда, то есть… у супрема… Неужели вы забыли, как встречали спасителей Варасты? Людям не платили за восхищение, за любовь, за благодарность… Их чувства были подлинными… Рокэ Алва принес стране мир и хлеб, это… Это стоило награды, но у герцога было все, и я подумала… Гальтара, древние анаксы, для меня это было сказкой, чем-то красивым, высоким, навсегда ушедшим, но оставившим в сердце серебряный след. Я не думала, не могла думать, что Раканы на самом деле…

Господин Фанч-Джаррик, мы вошли в тронный зал, я увидела на стене меч. Я вспомнила, как Эрнани Святой в день триумфа вручил Лорио Борраске свой меч, ведь сам император не мог его носить. Это было красиво, это было справедливо.

— Госпожа Оллар, Высокий Суд благодарен за то, что вы разъяснили это небольшое недоразумение, – прервал рассказ о Лорио гуэций. – Вы нуждаетесь в покое, сейчас вам подадут конные носилки.

— Я не уйду. – Женщина сжала губы и высоко вздернула подбородок. – Я не по своей воле оказалась на троне, но я была королевой. Я не стану прятаться ни за свою слабость, ни за своего брата. Мой супруг и я… мы перед Создателем и Золотыми Землями были талигойскими владыками, мы, а не Квентин Дорак и не Рокэ Алва. Так судите нас, если есть за что. Нас, а не нашего полководца!

Такой сестру Робер еще не видел. Если б не монашеское платье и судорожно сжатые тоненькие руки, она и впрямь казалась бы королевой… Пеночка, напавшая на кошек!