Книга Яд минувшего, страница 382 – Вера Камша

Темные кони ростом с башню медленно развернулись и тронулись к облачной горе, из-за которой веером расходилось серебряное зарево. Луиза вновь подняла руку, и ей никто не ответил. Всадники удалялись, не оглядываясь и не двигаясь, только лошади нет-нет да и взмахивали обметанными светом хвостами. Раздался хруст, ледовое поле внизу стремительно покрывалось трещинами, с обрыва сыпались мелкие камни.

— Едемте, – крикнула Айрис, заворачивая дрожащую лошадь, – скорее!

— Да, – отчеканила Мирабелла, – пора возвращаться. До встречи, господин Левфож.

— Я вернусь, – заверил офицерик, еще раз приподнял шляпу и исчез за поворотом. Тихонько всхлипнула Селина, печально заржала чья-то лошадь. Луиза подняла глаза к громоздящимся над скалами тучам и зачем-то подставила руку. На ладонь упала снежинка. Первая.

Замок был просторным и старым, а небо – красным, высоким и тревожным, в нем висела стареющая луна, сухая и полупрозрачная, как крыло мертвой бабочки. Завтра придет ночь Флоха, но завтра древние башни останутся позади. Первородные поедут дальше, они мало знают о неизбежном, им не страшен гнев луны, их не держит страх пред неведомым, только то, что они зовут совестью, и у одних это стальная цепь, а у других – гнилая нить…

— Сударыня, позвольте пожелать вам доброй ночи.

Повелевающий Волнами. Он дал слово и исполняет его, но зачем беречь разбитую скорлупу? Зачем спасать утратившую дом и любовь? Тело не становится живым лишь потому, что сердце бьется, а по жилам бежит кровь. Жизнь – это надежда, любовь, долг и страх. Пока остается хоть что-то, смерть не придет.

— Сударыня, вам дурно?

— Вы очень добры. Недостойная… Я недостойна вашей заботы, герцог.

— Госпожа баронесса, – так возчик смотрит на поклажу, которую подрядился доставить в чужой дом, – я сделал бы для вас все от меня зависящее и без просьб герцога Эпинэ и генерала Карваля, но вы дали мне возможность оказать им услугу. Я вам за это благодарен.

— Это я вам благодарна. – Названного Робером ведет сердце, Повелевающего Волнами – разум, и разум этот холоднее зимних вод. – Дурной наездник в тягость и коню, и спутникам, я – дурная всадница, а ваш путь долог.

— В тягость может быть безобразие, но не красота. – Можно сменить серое на цвет ириса, но не пепел на огонь. – Вам здесь удобно?

— Да, – как трудно говорить с чужим и далеким, – но мне стыдно перед оставившей гостье свою постель.

— Не думайте об этом, эрэа Мелания. Уступать гостю свои покои – долг хозяина, по крайней мере в этой местности. Отдыхайте, завтра нам предстоит трудный день.

Повелевающий Волнами попрощался, и Мэллит осталась одна в желтой от свечей комнате. Здесь жила сестра барона, имя которого гоганни не разобрала. Она казалась счастливой и ждала жениха, а он был воином. Что легче: потерять любимого или любовь? Раньше Мэллит знала ответ, но любовь мертва, бывшее очевидным затянуло туманом, а достославный из достославных ушел. Почему? Как вышло, что мудрость забыла и закон, и справедливость?

— Госпожа баронесса, – красивая девушка с желтыми волосами присела и улыбнулась, – меня зовут Грета. Я буду служить вам. Ваша постель готова, я помогу вам раздеться и умыться.