Книга Яд минувшего, страница 419 – Вера Камша

— Говорить о том, что случится через год, нет смысла. – Кальдмеер сказал именно то, что следовало сказать в его положении. – Будет большая война или нет, решать его величеству Готфриду.

— В этом никто не сомневается. – Регент тяжело поднялся, и Кальдмеер последовал его примеру. – Когда курьер вернется, вам сообщат. У вас есть пожелания или претензии?

— Нет. – Северяне не склонны к многословию, а может, адмиралу было трудно говорить. На полностью выздоровевшего Кальдмеер не походил. – Желаю здравствовать.

— Можно и так сказать. – Ротгер Вальдес без намека на свою всегдашнюю улыбку стоял в дверях, переводя взгляд с регента на Кальдмеера и обратно. – Адмирал, чего от вас хотят?

— Маркиз Вальдес, – свел брови Рудольф, – вас сюда не звали.

— И это ошибка, – не согласился марикьяре, тщательно прикрывая за собой дверь. – Будущее господина Кальдмеера мне небезразлично, а он в состоянии постоять за себя только в море.

— Ротгер, вы преувеличиваете, – пленный адмирал неожиданно тепло улыбнулся, – иначе быть бы мне до сих пор помощником капитана.

— Будь я не прав, вас бы здесь не было! – огрызнулся Вальдес, он и в самом деле переживал за пленника. Такое бывает, Жермон знал это по себе. Сохранив чью-то жизнь, будешь защищать ее до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои. Рудольф понял, иначе здесь бы уже полыхало.

— Адмирал цур зее и его адъютант скоро вернутся домой, – в глазах регента мелькнула смешинка, – виконт Ластерхавт-увер-Никш со своими офицерами присоединятся к нам, а капитан Джильди станет очень богатым человеком.

— Даже так? – Вице-адмирал присвистнул и, странное дело, замолчал, глядя куда-то между камином и бюро.

— Генерал Ариго будет очень рад освобождению молодого Ластерхавта, – церемонно пояснил Райнштайнер, и Жермону захотелось запустить в барона кувшином из-под глинтвейна. – По его мнению, мы не могли оставить этого офицера в плену.

По его мнению… можно подумать, Дубовый Хорст угодил в плен сам по себе! Беднягой жертвовали, чтобы обмануть Бруно, и почти обманули. Если б не зимние праздники, фельдмаршал влетел бы в ту же ловушку, что и Кальдмеер, и никому не известно, чем бы все закончилось. Тридцать тысяч против сорока пяти, пусть и на четырежды выгодных позициях – все равно спорно. Особенно с таким противником.

— Нельзя бросать своих в плену, – зачем-то сказал Жермон, – это не по-людски.

— Высшая целесообразность зачастую жестока. – Глаза бергера были одного цвета с зимним небом, но, скажи ему кто-нибудь об этом, Ойген Райнштайнер не понял бы, о чем речь. – Однако она спасла больше жизней, нежели не имеющая смысла жалость.

— Райнштайнер, – регент снова потер поясницу, значит, деловой разговор и в самом деле окончен, – а чем вы руководствовались, когда трое суток в одиночку тащили к Агмарену смертельно раненного? Целесообразностью или чем-то другим?

Если Рудольф и хотел застать Ойгена врасплох, то это ему не удалось.

— Если бы у меня было срочное дело, я бы занялся им, – спокойно объявил барон, – но я был предоставлен самому себе и распоряжался собственным временем по своему усмотрению. Сейчас у меня свободного времени нет.

— Его ни у кого нет, – отмахнулся Ноймаринен, – так что прошу всех вернуться к своим обязанностям. Господин Кальдмеер, вы неважно выглядите. Я посоветовал бы вам пить красное вино и больше гулять… Кстати, Вальдес, какая завтра будет погода?