Онлайн книга «Снежный Тайфун»
|
Немного подумав, адмирал посвятил в эту тайну капитана первого ранга Гэнда, и они вдвоем, сверяясь по предвоенным датам как по камертону, начали приводить Объединенный флот в такое состояние, в каком он смог бы выиграть войну в несколько стремительных операций. И первым из таких планов, которые потребовали изменений с заглядыванием в шпаргалку, и была операция удара по Гавайям. Теперь было важно, чтобы используемые втемную подчиненные Ямамото все делали в точности так, как потребуется для победы, даже не понимая смысла развертывающейся операции со всеми ее поправками. Сегодня прошел очередной важный этап подготовки к войне, и нота Халла[60], которая должна поступить двадцать шестого ноября (то есть через четыре дня), уже не застанет японский флот врасплох. Если война неизбежна, то и решения, которые последуют по этому поводу, на этот раз будут лишены ненужных колебаний, которые были им свойственны в прошлый раз. По крайней мере, в течении пары месяцев японский флот сможет не оставлять врагу ни малейшего шанса на спасение. У него, у Ямамото, уже начал складываться план, как провести Империю между западными и восточными демонами, сохранив душу японского народа. И сразу после того, как американский флот подвергнется разгрому на Гавайях, он поделится этим планом с Императором и получит его полную и безоговорочную поддержку. Просто не может не получить. * * * 25 ноября 1941 года. 14:15. Брянская область, авиабаза экспедиционных сил Красновичи. Бывший генерал-лейтенант, а нынче капитан ВВС Павел Васильевич Рычагов Прошел ровно месяц с тех пор, как Павла Рычагова вывели из камеры внутренней Лубянской тюрьмы, сковали за спиной руки, завязали глаза и, спустив по лестнице во двор, вместе с двумя десятками коллег по несчастью усадили на жесткое сиденье тюремного автобуса. Какие мысли могут проявиться в такие моменты жизни? Правильно – «Баста, карапузики, кончилися танцы!» Примерно через час (точнее сказать было невозможно), автобус остановился. После короткой заминки конвоиры стали по одному выводить подследственных и, не развязывая глаз, строить их на холодном октябрьском ветру вдоль обочины дороги. И только после этого повязки снимали. Когда очередь дошла до Рычагова и он смог наконец осмотреться вокруг, он поначалу не поверил собственным глазам. Напротив заключенных, оттеснив в сторону конвой НКВД, выстроились до зубов вооруженные бойцы в незнакомой[61] Рычагову темно-зеленой, явно полевой, экипировке без знаков различия. Павел Рычагов бывал и в Испании, и в Китае; и по нарочито расслабленным позам, независимому виду и фамильярности, с какой эти люди держали оружие, мог предположить за ними большой боевой опыт, так сказать, близкое знакомство со смертью по обе стороны от мушки. Так как лица их были закрыты до самых глаз специальными масками, Рычагов не мог понять, как эти люди относятся ко всему происходящему, но, судя по опасливым ужимкам толпящихся в сторонке конвойцев НКВД (обычно до предела наглых), связываться с этими головорезами не желали даже они. На ум ему почему-то пришло сравнение со средневековыми ландскнехтами – профессиональными солдатами, ударной силой средневековых войн, неподсудными и неподвластными никому и подчиняющимися (и то ограниченно) только своему прямому нанимателю. |