Книга За точкой невозврата. Полдень битвы, страница 161 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— За последний год, – сказал Майк Помпео, – две этих системы – русская и большевистская – срослись и проникли друг в друга гораздо сильнее, чем предполагалось изначально. Это не значит, что у Советов по ту сторону Врат реставрируется капитализм, а в России на нашей стороне хоть что-то движется к социализму, но, несмотря на эти идеологические разногласия, взаимная конвергенция двух русских государств налицо. Нам достоверно не известно, какие изменения в своем государстве произвел мистер Сталин, но изменения в политике путинской России видны невооруженным глазом. Такой вакханалии патриотических чувств и имперских амбиций на всем протяжении истории постсоветской России не было еще никогда.

— Вот это для нас страшнее всего, – сказал президент Пенс. – Прежде мы могли бы попытаться аннулировать победы русской армии через внутренние беспорядки, и именно поэтому русская операция в Грузии была спешно свернута еще до того, как там был достигнут решающий результат, а восстание пророссийских сил на востоке Украины вылилось в затяжную войну повстанцев с правительственными войсками. Но теперь, в связи с консолидацией вокруг мистера Путина русского бессознательного коллективного «Я», эта возможность утрачена нами навсегда. Не так ли, миссис Хаспел?

— Да, это так, мистер президент, – подтвердила директор ЦРУ. – В настоящий момент все наши потенциальные агенты влияния, способные организовывать вокруг себя массы недовольных, либо покинули Россию, либо превратились в пустое место, утратив последние остатки своего влияния. Конечно, в российских элитах еще имеются люди, которым не нравится нынешний курс их государственного корабля, и таких людей, входящих в политические группировки «Либералы» и «Технократы», в московских властных и околовластных кругах еще немало. Но и они понимают, что любая попытка прямо или косвенно изменить направление движения России приведет их к столкновению с тем самым беспощадным бессознательным коллективным «Я» русского народа, а в итоге к тому же, к чему уже пришел господин Чубайс. Сейчас никто из обитателей московских чиновных кабинетов и крупных бизнесменов, еще оставшихся в России, не желает сменить свое нынешнее положение на камеру политического узника в тюрьме Лефортово или на роль бездомного беглеца, пытающегося через Стамбул выехать куда-нибудь в более цивилизованные страны.

— В таком случае, миссис Хаспел, – сказал президент Пенс, – следует до минимума урезать финансирование разных российских оппозиционеров – как тех, кто смог убежать к нам на Свободный Запад, так и тех, что еще остались в России. Какого черта вообще платить деньги кому-то вроде мистера Навального или мистера Каспарова, если эти люди в принципе не способны сделать порученную им работу и свергнуть мистера Путина? Но не бросайте их совсем – быть может, в некоем отдаленном будущем российские оппозиционеры нам еще понадобятся.

— Мы так и сделаем, мистер президент, – ответила Джина Хаспел, – а самых бесполезных и уже ни к чему негодных деятелей пустим на мясо в качестве сакральных жертв, как это сделали британцы со своими Скрипалями.

— Оставьте эту глупую затею, – махнул рукой президент Пенс. – Вы можете перетравить хоть всех беглых российских оппозиционеров и бизнесменов, но мистер Путин от этого даже не почешется. Отныне и до особого распоряжения упор в вашей работе должен быть сделан на диверсионную работу на территории России и захваченных ее армией земель. Используйте всех, кого только можно: исламских экстремистов и террористов, региональных сепаратистов, настроенных против режима Путина русских и украинских националистов и разное непримиримое левацкое отребье, но добейтесь того, чтобы война пришла в Москву и другие города России. Русское бессознательное коллективное «Я» должно испытать ужасающую боль от того, что даже у себя дома оно больше не в безопасности. Не надо пытаться убить мистера Путина – скорее всего, это бесполезно. Ваш удар должен быть направлен против лидеров патриотического общественного мнения: известных журналистов, политологов, певцов, артистов, врачей и руководителей гуманитарных организаций. Такие люди, как правило, не имеют значительной личной охраны, и в то же время их ужасная смерть станет чувствительным ударом для русского общественного мнения. Также мы должны оказать всю возможную помощь финскому и польскому народам, которые продолжают сражаться за свою свободу и демократию. Слышите, мистер Данфорд: в этом вопросе у вас не должно быть никаких ограничений. Изыскивайте любые возможности, но отправляйте нашим верным союзникам все, в чем они нуждаются. До тех пор, пока они не побеждены, у Америки еще есть время для подготовки к следующему этапу борьбы. К сожалению, румыны не показали ни такой боевой ярости, как поляки, ни даже такой стойкости, как финны. Русские прямо из-под их носа без единого выстрела увели Молдавию, а президент Йохансон^[31] вместо войны за то, что принадлежит ему по праву, предпочел сразу капитулировать перед наглым диктатором. Мистер Помпео, будьте добры оказать на этого труса такое давление, чтобы он вернулся в общее стойло и наконец-то открыл боевые действия против России. Любой другой исход этой истории нас не устроит.