Онлайн книга «В закоулках Мироздания»
|
— Ну вот и хорошо, – подумала я, машинально сжав кулак в жесте «йес!» и удовлетворенно кивнув своим мыслям, в то же время продолжая ненавязчиво наблюдать за Антоном. Женщины как раз отправились мыть посуду, а наш великий педагог и хореограф увлеченно занимался тем, что развлекал Асю и Яну. То и дело до меня доносился заливистый смех, а порой я слышала странные звуки и выкрики, по которым можно было догадаться, в какую игру они играют. А играли они в «Крокодила» – ну это когда кто-то один изображает животное, а остальные угадывают, какое именно. Обычно в эту игру играли только дети, а педагоги – кроме вашей покорной слуги, разумеется, у которой вечно детство в одном месте играет – считали недопустимым кривляться перед воспитанниками. А уж Антон с его болезненным самолюбием… от него-то я точно такого не ожидала. Но теперь на него любо-дорого было посмотреть. Я давилась от смеха, глядя как он, такой тощий и нелепый, напустив на себя преувеличенно важный вид, уселся на корточки и прижал к бокам согнутые руки. Неестественно выгнув назад спину, он резко поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь изобразить… хм, а кого? Девчонки тоже озадаченно хмурились, глядя на воспитателя. Внезапно ужасная догадка кольнула меня прямо в сердце – а не сошел ли наш Танцор с ума?! Я уж было собиралась напрячься, чтобы заглянуть в его голову, но тут Яна захлопала в ладоши и закричала: — А я знаю, а я знаю! — Ну, говори! – нетерпеливо сказала Ася. — Орел! – торжествующе произнесла та, – правильно, Антон Витальевич? Тот расплылся от удовольствия и похвалил девочку за сообразительность. А я успокоилась, убедившись, что Антон вполне адекватен, разве что слегка возбужден. И тут я заметила, что местные подростки, что стояли поодаль словно неприкаянные, с интересом наблюдают за игрой. Вскоре несколько из них, поощряемые неугомонным Аяксом, решились присоединиться. Димка и Митя также приняли участие в любимой игре. Естественно, все трудности общения успешно преодолевались с Димкиной помощью, и вскоре я могла с удовольствием наблюдать смешанную команду своих и местных – которые, собственно, с некоторых пор уже тоже мои. Я же, видя, что общение детей имеет перспективную тенденцию, тем более что они находятся под присмотром, решила подойти к капитану Серегину, который, как мне показалось, размышлял над чем-то очень важным. Рядом с ним стоял отец Александр и они оба были чем-то всерьез озабочены. Командир, сидя в тени под навесом, задумчиво рассматривал что-то, лежащее на его ладони. — А, Птица, – сказал он, подняв на меня глаза, – а ну-ка, взгляни на эту штуку и скажи, что ты о ней думаешь… Он протянул ко мне ладонь с лежащим на ней предметом. Даже не знаю, как описать те чувства, что я испытала, разглядев, что это за вещь… Я не хотела верить своим глазам, но это было именно то, что я больше никогда не ожидала увидеть – то, что было забыто, отброшено и похоронено в памяти ценой неимоверных усилий… И вновь ошеломляющие воспоминания нахлынули на меня, пробуждая целую гамму мучительных переживаний… — Птица, что с тобой? – встревожено спросил Серегин, тряся меня за плечо, – ты чего так побледнела? Откуда-то передо мной возникла Ника, она обняла меня своими крепкими руками, и, переглянувшись с капитаном, отвела чуть подальше, в закуток за поленницей. Там она усадила меня на какое-то подобие табуретки, и, сев на поленья напротив, успокаивающе накрыла мою ладонь своей. |