Книга В закоулках Мироздания, страница 129 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Никаких извинений, – ответила я, – что было, то прошло. Только держись от этой Клавы подальше, и все будет хорошо. И больше не называй меня госпожой, а зови просто Анной, или, если хочешь выказать уважение, то Анной Сергеевной, что означает добавление к моему имени имени моего отца.

Говоря эти слова, сама я сделала в памяти заметку насчет того, что свое эмоциональное пробуждение Феодора связывает с тем моментом, когда ее душу передали от Гермесия под мое попечительство.

— Хорошо, госпожа Анна, – кивнула она и тут же спросила, – а если бы вы были замужней матроной, то к вашему имени добавлялось бы имя мужа?

— Нет, – ответила я, – так у нас не делается. Имя отца остается с нами на всю жизнь, а выходя замуж, женщина обычно берет себе его фамилию*.

— Ну, это понятно, – кивнула Феодора, – и наши патриции поступали точно так же, пока их не истребили тевтоны. А вот у нас женщина, вышедшая замуж, лишается даже своего имени и зовется по имени мужа. На самом деле я была Бонифацией, а Феодора – это мое прошлое имя, которое мне дала мать. Но теперь, когда мой муж мертв, я думаю, что могу вернуться к своему прошлому имени, и как страшный сон забыть годы, проведенные с этим чужим для меня человеком.

(Прим. авт.: Фамилия* – в древнем Риме все обитатели патрицианского дома, включая супругу хозяина, детей, слуг приживалов из дальних родственников и даже рабов и рабынь)

Ага, теперь понятно, почему местные бабы накинулись на наших парней как кошки на сметану. С таким отношением к женщине, лишающем ее даже собственного имени, жизнь в этом обществе должна была бы казаться мне по-настоящему ужасной.

— Да, – кивнула я, – ты можешь, и даже должна вернуться к тому имени, которая дала тебе мать. Это даже не подлежит обсуждению. Тем более, что имя Феодора нравится мне куда больше чем Бонифация.

— А мне, госпожа Анна, – вдруг произнесла Феодора, откинув наброшенное на голову покрывало и снова встряхивая головой, отчего ее волосы засияли на солнце, словно красная медь, – нравится моя новая прическа. Голове стало так легко и прохладно, что я будто летаю. Клавдия бесится, она думает, что у нее забрали что-то важное, а я вижу, что вы тоже носите короткие волосы, и с вашей стороны это совершенно не зазорно.

— Очень хорошо, Феодора. У коротких волос есть еще тот плюс, что уход за ними занимает гораздо меньше времени, – я с удовольствием посмотрела на сделанную моими руками отличную стрижку, придававшую ей еще больше миловидности, – но ты не сказала мне, был ли у вас ребенок и если был, то, что с ним потом стало.

— После года жизни с мужем, – печально сказала Феодора, – я родила девочку, которую назвали Инессой. Только мой муж был ей не рад, он хотел сына и считал, что я родила свою дочь не от него, а от нашего соседа кузнеца. Инесса прожила недолго… Больше детей у меня не было, но я очень надеюсь, что после прошлой ночи это изменится, и я смогу снова стать матерью. Но если этого раз будет недостаточно, то я буду повторять его снова и снова, пока не добьюсь результата. Я рожу ребенка от одного из ваших мужчин, и это сделает меня счастливейшей женщиной.

— Наверное, ты сможешь добиться того, чего хочешь, – кивнула я, – но как ты сможешь растить своего ребенка в одиночестве, потеряв всех тех, кто был тебе близок? Ведь мы тоже не можем вечно находиться в этом мире и будем всеми силами стремиться к тому, чтобы вернуться к себе домой к родным очагам.