Книга Храм Вечного Огня, страница 128 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Но, сэр, мы же можем договориться, – начала волноваться Мэри, уже просчитавшая своим меркантильным умом, в какую сумму ей обошлись бы в родных штатах услуги, аналогичные тем, что Колдун, Лилия и Зул бесплатно предоставляют бойцыцам и некомбатантам нашего отряда.

— Мы не можем договориться, – отрезал я, – потому что я вам не доверяю. Это исходная посылка, которая не может быть изменена.

— Сэр, – быстро сказала Дафна, чтобы ее никто не успел перебить, – а что если мы добровольно дадим клятву, магическую клятву на лояльность, подобную той, какую вы предполагали получить с нас о неразглашении полученных от вас сведений? Ведь такое возможно?

Я переглянулся с Коброй и с отцом Александром, который пока ни словом, ни жестом не вмешивался в этот разговор, и они оба чуть заметно кивнули.

— Да, – сказал я, – разумеется, такое возможно. Но есть два условия. Магическую печать на это заклинание будет ставить наш маг огня, так что в случае ее нарушения вы сгорите заживо. И клятву давать вы будете не только перед нашим магом разума, но и перед полномочным представителем самого Творца, так что в случае ее нарушения вас будут ждать не только телесные, но и душевные муки. Если вы согласны на такие условия, то мы можем принять вас в свой отряд с правом на долю в добыче, и отнюдь не на должности рядовых бойцов.

— Да, сэр, – быстро сказала Мэри, даже не спрашивая подруг, – мы согласны.

Час пополудни. Адольфбург, штаб панцергренадерского корпуса СС.

Старший кадет, кандидат в младшие унтер-офицеры, Гретхен де Мезьер.

Формально панцергренадерский корпус СС считался столичным, но на самом деле в городе стояла только одна дивизия, а две другие были выдвинуты на восточную границу и разбросаны по укрепленным пункта и крепостям. Раз в полгода командование проводило ротацию – дивизию из столицы перебрасывали на границу взамен той, что возвращалась в Адольфбург на отдых и пополнение. Спустя полгода процесс повторялся. В результате каждая дивизия год проводила в боях и мелких стычках, а полгода блаженствовала в своих столичных казармах. Любимыми развлечениями его солдат и офицеров были бордели, вино, гладиаторские бои (в том числе и женские), а также прочие забавы, подобающие настоящим воинам херра Тойфеля. Штаб корпуса при этом, как и полагается особ важным персонам, на границу не выдвигался, и его старшие офицеры неотрывно предавались всем прелестям столичной жизни, в том числе и присутствуя на торжественных жертвоприношениях в главном храме херра Тойфеля.

Все это счастье кончилось одномоментно. Еще утром, казалось, ничего не предвещало беды, а сейчас то, что творилось в штабе панцергенадерского корпуса СС, иначе как пожаром в борделе во время наводнения назвать было нельзя. Примерно так же мечется по двору курица с отрубленной головой, которая еще не знает о том, что уже умерла, и все стремится убежать куда-нибудь подальше от этого страшного места. Командир корпуса, его начальник штаба со старшими чинами, вплоть до штандартенфюреров, командир, находившийся в столице дивизии, со своим начальником штаба – все они присутствовали в главном храме на жертвоприношении, и попали в хорошо отлаженную мясорубку имени гауптмана Серегина.

Неважно, сколько у тебя в подчинении спитцеров, мечников, арбалетчиков и щитоносцев; если прямо здесь и сейчас тебя рвут пулями из оружия древних, не испытывая при этом нехватки боеприпасов. Я лично знаю как этих амазонок, так и тех, кто их обучал – и поэтому могу сказать, что этим оторвам такая кровавая работа вполне по плечу. Они не будут испытывать от нее ни радости, ни сожаления, а лишь только чувство глубокого удовлетворения от хорошо сделанного ими дела. Так что все те, кто должен был присутствовать на жертвоприношении в Главном храме, в настоящий момент уже должны лежать кучей мертвых тел, пробитые пулями и проколотые штыками, под грудами развалин, ибо пленных Серегин сегодня брать не собирался.