Онлайн книга «Храм Вечного Огня»
|
Кобра указала ей на Дафну и что-то сказала, но что именно, я не расслышала. Лилия кивнула и принялась тыкать в мою товарку своими пальцами. — Мэм, – сказала я Кобре, – извините, пожалуйста, но нам с Луизой тоже плохо, очень плохо. Я ждала, что нас обругают и снова поставят в строй, но этого не произошло. Вместо этого Кобра извиняющимся тоном сказала: — Ничего, девочки, вы уже и так пробежали вдвое дальше, чем я рассчитывала. Оставайтесь здесь со своей подругой, а потом, когда Лилия с вами закончит, вы все втроем самостоятельно вернетесь в лагерь. Я постаралась получше присмотреться к сержанту. В служебной обстановке свой позывной она оправдывала на все сто процентов, представляя из себя леденящую кровь суровость. Но если дело касалось личных взаимоотношений, то она совсем не была такой мерзкой сукой, как сержант Майер или другие известные мне представители нашей «доблестной» армии, считавшие, что подчиненные – это рабы, отданные в их полное и безраздельное владение. По сравнению с ними сержант Кобра – и родная мать, и старшая сестра в одном флаконе. А уж как ее уважают амазонки… и обожают так, будто она их богиня и в то же время любимый поп-идол. Эту загадку я разгадать пока не могу, но обязательно разгадаю, а сейчас мы, задыхающиеся и полумертвые, остались в степи, чтобы Лилия могла совершать над нами свои издевательства при помощи пальцев. Рота амазонок побежала дальше – только пыль завилась между холмами. Нет, после ее экзекуции ноги у нас окрепли, и в голове хорошо прояснилось, но только я все равно, хоть убей, не помню, что с нами вчера такого произошло. И только уже подходя к лагерю, я вдруг вспомнила свой страх, вспомнила сосредоточенное и печальное лицо падре Александра, кладущего правую руку мне на лоб. И боль, боль, боль – жгущая огнем боль, пронизывающая меня от макушки до пяток. Теперь мне было понятно, почему у меня нет привычных немотивированных приступов злобы, почему я вспоминаю прошлую жизнь Мэри Смитсон как бы со стороны, почему сегодня утром мне было так плохо и тяжело. Все потому, что вчера священник-ортодокс, следуя каким-то своим, неведомым мне, целям, залез в мою черепушку и выкинул оттуда все, что он считал там лишним. И вот теперь я пуста, как чисто выметенная и вымытая комната, а того, что во мне было ранее, уже более никогда не найти. — Луиза, – спросила я у подруги, – ты помнишь, что было вчера вечером? — Да, Мэри, – почему-то шепотом сказала та, – помню. Вчера из нас изгоняли дьявола, и падре Александр начал как раз с тебя. Ты так страшно билась и кричала – но амазонки держали тебя крепко-крепко. Я думала, что ты сейчас умрешь. Потом ты перестала кричать, упала и уснула, а потом настала моя очередь – и я больше ничего не помню, кроме сильной боли, пронзившей все мое тело. — Да, – сказала Дафна, – я помню, как мучили вас обеих. Мэри очень долго, а Луизу, наоборот, быстро… — Значит так, девочки, – решительно сказала я, – вы чувствуете себя ущербными, неполными, такими, как будто из вас вырвали какую-то вашу часть, а вы даже и не догадываетесь, что это было… — Да, Мэри, – кивнула Луиза, – чувствую. Но только все это к лучшему, потому что из меня как будто вырезали гнойный нарыв, из-за которого я тяжело болела и могла умереть, а теперь мое состояние стало нормальным и я могу просто радоваться жизни. Если из нас действительно изгнали дьявола, то пусть этот дьявол катится куда подальше – он хуже, чем мой прошлый дружок, и без него мне будет гораздо лучше. |